И тогда донесся её крик.
Аврора.
В этом вопле не было ничего человеческого - только первобытный ужас, стоящего на краю гибели.
Мое сердце замерло, а затем ударило с такой силой, что:
- Ребра затрещали
- Зубы сомкнулись до хруста
- Кровь ударила в виски
— Ррррааааа!
Рык вырвался сам собой, и я рванул вперёд, забыв обо всём. Лапы отрывали землю, мышцы горели, ветер выл в ушах. Только бы успеть.
Парни остались позади. Я мчался один. Деревья мелькали, как размытые тени, земля уходила из-под когтей. Последние метры преодолел в прыжке. Воздух разрезал свистом, земля ушла из-под лап — и в этот миг передо мной открылась вся картина.
Тимур. Его белая шерсть была изодрана в клочья, алая кровь заливала морду, но он стоял, широко расставив лапы, сгорбившись в боевой стойке. Против троих омег. Беспородные. Отбросы. В нашем мире.
- Изгои без стаи
- Отщепенцы, лишенные территории
- Бродячие псы, готовые убить за кусок мяса
Они кружили вокруг Тимура, неестественно голубые глаза горели в темноте как фосфор. Их движения были нервными, порывистыми - не чистый звериный инстинкт, а что-то сломанное, уродливое. Один уже рвался вперед, клыки обнажены для смертельного укуса.
Но Тимур не отступал. Он бился молча, без рыков, только слышно было, как его зубы щелкают, отгоняя врагов. Он не пропускал их к тому, что было за его спиной.
Аврора.
Я не видел ее, но чувствовал, ее страх висел в воздухе густым, липким облаком. Он бился в моей крови, заставляя сердце колотиться чаще.
Я приземлился. Прямо перед самым крупным из нападавших. Наши взгляды встретились. На мгновение все замерло.
А потом... Я бросился вперед.
Из чащи с двух сторон вылетели две черные тени:
—Арсений — беззвучный, как смерть.
—Кир — с яростным воплем.
Стая сошлась. Теперь будет кровь. Поняв, что силы сравнялись, беспородные твари бросились врассыпную. Их голубые глаза мелькнули в темноте, как испуганные огоньки, они рванули прочь — кто в кусты, кто в чащу, кто под уклон к реке.
Но это ничего не меняло. Мы догоним каждого. Выследим. Разорвем. Никто из них не доживёт до рассвета.
Расправившись с самым крупным, чье тело еще судорожно подрагивало на земле, Арсений и Кир синхронно рванули за остальными. Тень Арсения слилась с тенями деревьев, и через мгновение из чащи донесся короткий, обрывающийся хрип. Кир, не чураясь грубой силы, настиг другого у самого обрыва: глухой удар, треск кости и тишина. Еще двое.
Тимур, увидев, что может, наконец, расслабиться, рухнул замертво на землю. Его тело содрогнулось, кости затрещали, шерсть начала исчезать, уступая место бледной человеческой коже.
Он был истерзан. Ребра виднелись сквозь рваные раны, кровь заливала половину лица. Но даже сейчас, едва дыша, он хрипел:
— Аврора...
Его дрожащая рука поднялась, указывая куда-то за спину — в густые заросли, где темнота сгущалась, как чернильное пятно.
Я кивнул.
И рванул туда, куда указывал его дрожащий палец — в черноту, где деревья сплетались в непроглядную стену.
Опоздал. Всего на мгновение.
Аврора уже парила в воздухе, ее тело неестественно выгнулось, руки раскинулись, как крылья сломанной птицы.
Беззвучно. Как в кошмаре.
Я не думал. Просто бросился следом.
Превращение началось само:
— Кости сжались
— Шерсть втянулась в кожу
— Когти стали пальцами
Я вошел в воду как человек. Холод обжег, словно огонь. Темнота сомкнулась над головой. Глубина. Тишина. И потом — ее тело, безвольное, медленно тонущее в темноте.
Я схватил ее, впился пальцами в ее плечо, рванул к поверхности. Легкие горели. Сердце колотилось, как бешеное. Но я не отпускал.
Мы вырвались наверх вместе, и первый глоток воздуха обжег горло. Она не дышала.
— Аврора!
Голос сорвался на хрип. Руки дрожали так, что я едва удерживал ее, переворачивая на спину.
— Дыши, черт тебя дери!
Я рванул к берегу, волоча ее за собой. Вода цеплялась, как жидкие оковы, но я вырвался. Кир встретил нас на камнях, его лапы уже превращались обратно в руки:
— Давай её сюда!
Он выхватил Аврору, уложил на плоский валун и с силой надавил сложенными в замок ладонями на её спину. Вода хлынула изо рта фонтаном.
— Давно не делали искусственное дыхание по-старинке? — скрипнул зубами Кир, переворачивая её на спину.
Я замер, наблюдая, как его губы смыкаются над её ртом, как грудная клетка вздымается под его ладонями.
Четыре вдоха.
Тридцать надавливаний. Снова вдохи.