Кир, поддерживая Тимура, уже направлялся к крыльцу.
Тимур пошатнулся, и я невольно сделала шаг вперёд, чтобы помочь, но Арсений оказался быстрее. Он молча взял на себя часть веса Тимура, и они вместе исчезли в доме. Я осталась стоять, всё ещё не в силах поверить, что этот дом — реальность. Свет в окнах казался таким тёплым и приглашающим, но я боялась сделать шаг вперёд.
Ярослав приоткрыл дверь и обернулся ко мне.
—Идёшь? — в его голосе не было нетерпения, только усталая готовность ждать столько, сколько потребуется.
И этот простой вопрос вдруг показался самым важным за весь вечер.
Мой взгляд упорно цеплялся за его лицо, стараясь не опускаться ниже, но периферией зрения я всё равно видела — сильные плечи, рельеф мощной груди, следы крови и грязи на коже...
Он стоял, совершенно не смущаясь своей наготы, будто это было самой естественной вещью на свете. В его позе не было вызова, — только спокойная уверенность. И в этом была какая-то пугающая, животная правда.
— Я... — голос сорвался, предательски дрогнув. — Я не могу.
Осознание накрыло внезапно и тотально. Если я переступлю этот порог — всё изменится безвозвратно. Не будет пути назад к обычной жизни, к незнанию, к иллюзии безопасности. Инстинкт самосохранения сжался в комок в животе. Я сделала резкий шаг назад, в прохладную темноту ночи, отстраняясь от теплого света и его... их мира.
— Аврора, не глупи. — Его голос прозвучал тихо, но твёрдо. Он знал. Знал, что я собираюсь сбежать. Будто бегство могло чем-то помочь.
— Я не могу войти туда, — прошептала я, уже обращаясь не столько к нему, сколько к самой себе.— Я... мне нужно... — но что мне нужно, я и сама не знала.
Воздух вокруг словно сгустился, и тишина стала звенящей, тяжёлой.
Ярослав спустился по ступенькам, двигаясь медленно и плавно, словно давая мне каждый миг на то, чтобы отступить, остановить его, сказать «нет». Но я не произнесла ни звука, лишь смотрела на него сквозь пелену слёз, чувствуя, как они горячими струйками стекают по щекам.
Он подошёл вплотную — и без единого слова просто притянул меня к себе. Я уткнулась лицом в его предплечье, вдыхая запах его кожи, и тут всё обрушилось: ужас, шок, беспомощность. Всё, что сдерживалось до этого мига, вырвалось наружу с новой, сокрушительной силой.
Он не пытался утешать словами. Просто крепко держал, пока меня разрывали от рыданий — глубоких, надрывных, выворачивающих душу наизнанку. Когда рыдания, наконец, стихли, оставив после себя лишь лёгкую дрожь и пустоту, он не отпустил меня сразу. Его ладонь медленно скользнула по моей спине, успокаивающе.
— Всё, — тихо сказал он, и это слово звучало как обет. — Всё позади. Ты в безопасности.
И странно — в этот момент я ему поверила.
— Идем.
Он взял меня за руку — его ладонь была тёплой и твёрдой, и в её прикосновении не было ничего, кроме уверенности и спокойной силы. И я пошла за ним. Не потому, что не было выбора, а потому, что впервые за этот бесконечный вечер где-то в глубине души поняла, что страх ушел и здесь я буду в безопасности.
Он ввёл меня в дом, и дверь с тихим щелчком закрылась за спиной, отсекая прошлое. Я замялась у двери и чувствовала, как дрожь понемногу отступает, сменяясь оглушительной усталостью.
Ярослав не отпускал мою руку, словно понимая, что этот контакт — единственное, что не даёт мне развалиться на части.
Внутри было... не так, как я ожидала. Большая комната встречала уютным теплом, исходившим от настоящего камина. Сложенного из дикого камня, в котором плясали живые языки пламени. Его тепло было почти осязаемым, оно мягко обволакивало, заставляя расслабиться плечи. Стены, обшитые натуральным деревом, диван у камина, низкий журнальный столик. Чуть поодаль — кухня в современном стиле.
Арсений, уже полностью одетый, спускался по ступенькам, держа в руках аккуратный свёрток одежды. Его движения были чёткими и экономными, будто каждое действие было просчитано заранее. Он бросил свёрток Ярославу. Тот поймал его одной рукой, не выпуская меня из поля зрения.
—Оденься. И её не простуди, — голос Арсения звучал сухо, но в его словах читалась неподдельная забота.
Ярослав молча кивнул. Затем он протянул мне большой шерстяной плед.
— Держи, — сказал он тихо.
Освободившись от мокрой куртки, я тут же укуталась в него с благодарностью, стараясь спрятать дрожь в пальцах. Тёплая ткань пахла хвоей и дымом, как и всё в этом месте. Я отвела взгляд, пока Ярослав одевался, чувствуя, как щёки начинают гореть.
Звук застёгивающейся молнии вернул меня к реальности. Когда я рискнула посмотреть на него снова, он уже был полностью одет — в тёмные джинсы и просторный свитер, который скрывал его мощную фигуру, делая её менее устрашающей, но не менее внушительной.