Его пальцы грубо скользнули под мою футболку, мгновенно воспламенившие кожу. Мурашки пробежали по животу, дрожь прокатилась вдоль позвоночника. В следующее мгновение он подхватил меня на руки. Я инстинктивно обвила его шею, чувствуя, как напрягаются мышцы его плеч и спины. Он нёс меня по - тёмной квартире, не спотыкаясь, точно знал дорогу.
Он вошёл в спальню и опустил меня на край кровати. Не отпуская моего взгляда, он медленно встал на колени передо мной. Его руки легли на мои бёдра.
— Смотри на меня, — тихо приказал он, и я не смогла бы отвести взгляд, даже если бы захотела.
Его пальцы скользнули к пояснице, медленно задирая край моей футболки. Холодный воздух коснулся оголённой кожи, заставив меня вздрогнуть. Но его ладони были тёплыми и твёрдыми, прижимающими меня к себе. Он снял с меня футболку одним плавным движением, и она бесшумно упала на пол. Его взгляд скользнул по моему телу, и в его глазах читалось не желание, а нечто большее.
— Красивая, — прозвучало хрипло и это не комплимент, а констатация факта, дикого, неоспоримого.
Теперь — только кожа. Только дыхание. Только желание, которое колотит в висках, стучит в груди, пульсирует внизу живота — настойчиво, требовательно, лишая остатков терпения.
Он навис надо мной, и я опустилась на кровать, ощутив под спиной прохладу ткани, и он тут же накрывает меня своим телом — тяжёлым, горячим, реальным. Его ладони скользнули по моим бокам, обжигая кожу, когда он медленно, намеренно медленно, опустил их ниже. Грубые пальцы впились в мои бёдра, приподнимая меня навстречу ему.
—Ты вся дрожишь…— его голос был густым как мед.
Я не могла ответить. Мое дыхание превратилось в прерывистые вздохи, когда он провел большим пальцем по тонкой ткани моего белья, едва касаясь, но этого было достаточно, чтобы я почувствовала, как внутри все сжимается от желания.
— А здесь… — он наклонился, и его горячее дыхание обожгло мою шею, — ты уже мокрая.
Стыд? Нет. Только необузданное желание, которое сжигало изнутри.
Я впилась ногтями в его спину, когда его рука, наконец, скользнула под последнюю преграду. Треск разорвавшей ткани. Первое прикосновение пальцев заставило меня выгнуться, но он не дал мне убежать прижал еще сильнее к себе, поглотив мой стон своим ртом.
У меня был опыт. Один раз. Неуклюжий, поспешный, больше похожий на разочарование, чем на страсть. Тогда я думала, что, возможно, просто не способна чувствовать "это" — то самое, о чем так восторженно шептались подруги.
Но сейчас…
Он двигал пальцем с мучительной медлительностью, и каждый нерв в моем теле горел. Это было невозможно. Он двигал пальцами с такой точностью, будто знал мое тело лучше меня. Каждый нерв пел, живот сжался от надвигающейся волны. Я чувствовала, как мое дыхание становится прерывистым, как живот сжимается в тугой узел, как бедра сами тянутся к его руке, ища большего.
А он... Он не сводил с меня глаз.
Его темные зрачки расширились, вбирая в себя каждую мою реакцию — как дрожат ресницы, как вздымается грудь, как губы непроизвольно приоткрываются в немом крике.
И когда волна накрыла меня, он лишь глубже впился губами в мои, заглушая стон.
Только когда последние судороги стихли, он медленно вынул пальцы, рассматривая их с тем же выражением, с каким смотрел на меня. Я замерла, наблюдая, как он медленно облизывает их, не отрывая от меня горящего взгляда.
— Сладкая.
Это слово обожгло сильнее любого прикосновения.
Он снова наклонился, и я почувствовала на своих губах вкус себя — солоноватый, интимный. Он резким движением снял с себя одежду, сбросив ее на пол. В лунном свете его тело казалось высеченным из мрамора — каждая мышца была напряжена. Он навис надомной, поддерживая себя на локтях, и в его взгляде читалась та же животная страсть, что пульсировала и во мне.
— Смотри на меня, — приказал он снова, и я не могла ослушаться.
Первый прикосновение языка было почти нежным — легкий, едва уловимый круг вокруг соска, заставляя его тут же напрячься. Я вскинулась, не в силах сдержать стон, пальцы впились в его плечи, цепляясь, боясь, что если отпущу, это прекратится. Он повторил то же самое со вторым, но уже не так терпеливо — губы сжали, зубы слегка задели, я вскрикнула, тело выгнулось, требуя большего.
Одной рукой он продолжал ласкать мою грудь, большим пальцем проводя по уже твёрдому, чувствительному соску, а другая рука скользнула вниз, снова находя ту самую, ещё более влажную, чем прежде, точку.