Я не смогла сдержать улыбки. Потому что его признание было таким нелепым, таким трогательным и таким... его.
— Ты надо мной смеёшься? — в его голосе проскользнула нотка веселья, но в глазах читалась лёгкая уязвимость.
— Нет, — я провела пальцами по его щеке. — Просто... это самый странный и самый лучший способ, извиниться, который я когда-либо слышала.
Он поймал мою руку и прижал к своим губам, оставляя поцелуй на ладони.
— Кстати о платье, — он сел на кровати, и в его глазах мелькнула тень той самой решимости.— Где оно? Я готов показать, чему научился.
Я прижала одеяло к груди, садясь рядом.
— Не стоит, — тихо сказала я, касаясь его руки. — Я тебе верю.
Он замер, его пальцы сомкнулись вокруг моих.
— Просто веришь?
— Просто верю, — я наклонилась, пока лоб не коснулся его плеча. — Ты купил нитки. Ты хотел. Для меня этого достаточно.
Он обнял меня, и его дыхание стало ровнее.
— Я всё равно научусь. На всякий случай.
Настойчивая вибрация его телефона нарушила наш хрупкий, но полный чувств мир. Резкий, механический гудок казался кощунственным в этой тишине.
— Это Арсений, — вздохнул Ярослав, не двигаясь. — Только он так настойчив.
Он неохотно отпустил меня, сел на край кровати и достал телефон из кармана джинс, валявшихся на полу. Экран осветил его лицо холодным синим светом.
— Да, — его голос снова приобрёл привычные жёсткие нотки, но рука бессознательно тянулась ко мне, пальцы искали мои. — Говори.
Я прислушивалась к одностороннему разговору, наблюдая, как напряжение снова возвращается в его плечи.
— Понял. Разберусь. Буду позже. — Он почти швырнул телефон на одеяло и провёл рукой по лицу, словно стирая усталость.
— Что-то случилось? — тихо спросила я.
— Пустяки, — отмахнулся он, но в его глазах мелькнула тень. — Ничего важного.
И он снова потянулся ко мне, пытаясь вернуть украденный момент.
Глава 14
Я не хотел отпускать её. Не мог. Дав себе, ещё немного времени, я просто слушал: ровный, мирный стук её сердца под ладонью, глубокое и размеренное дыхание безмятежного сна. Она растворилась в нём полностью, доверчиво прижавшись ко мне.
Сам же, несмотря на всю усталость, натянувшую струной каждый мускул, не мог сомкнуть глаз. Мысли метались, перебирая события дня, но всегда возвращались к ней.
Я притянул её крепче к себе, чувствуя, как её тепло проникает в меня, растворяя лёд где-то глубоко внутри. И понял с кристальной, неоспоримой ясностью: обратной дороги нет. Точка невозврата пройдена.
Она моя. Моя тихая буря. Моё нежное падение. Моя навсегда.
Чёрт с ним, с этим платьем. Чёрт с этими нитками. Мысль показалась внезапно дикой и смешной. Я куплю ей новое. Тысячу новых. Чёрное, красное, изумрудное — такое же дерзкое и непокорное, как она сама. Любого цвета, любого фасона, хоть каждый день новое. Но только чтобы она смотрела на меня так же, как сегодня. Этим взглядом — прямым, безжалостно честным, без масок, без брони, без этой проклятой, невидимой стены.
Рассвет за окном уже размывал черноту ночи сизыми мазками, подгоняя меня. Вот-вот наступит новый день, и откладывать проблемы в долгий ящик больше не было возможности. Нехотя, почти скрипя зубами от нежелания нарушать этот миг, я разжал объятия.
Аврора лишь недовольно прошептала что-то неразборчивое во сне и глубже утонула в подушке, как будто пытаясь сохранить ускользающее тепло. Её безмятежность в этот миг казалась хрупким сокровищем, которое я был вынужден нарушить.
— Аврора, — позвал я её тихо, но настойчиво.
Я не мог просто уйти, не попрощавшись. Она не реагировала, погружённая в глубокий сон. Тогда я опустился ниже, к её губам, и слегка прикусил её нижнюю губу, мягко потянув на себя.
Её отклик был мгновенным. Она проснулась не сразу, а будто вынырнула из глубины сна одним движением. Её глаза открылись, ещё мутные от сна, но в них уже читалось осознание. И вместо испуга или вопроса — лишь тихий, сонный вздох, почти стон, и её рука сама потянулась ко мне, запутываясь в моих волосах, притягивая обратно.
Её губы ответили мне с той же немой страстью, что и прежде — без слов, без вопросов, лишь теплое, сонное движение навстречу. Она не оттолкнула, не удивилась. Казалось, её тело узнало меня даже сквозь пелену сна.
— Мне нужно идти, — прошептал я, едва отрываясь от её губ, чувствуя, как каждое слово даётся с невероятным усилием.
Она промолчала, лишь её пальцы слегка разжали хватку в моих волосах, давая понять, что слышит. Но её взгляд, теперь уже ясный и осознанный, говорил больше слов. В нём читалась та же борьба — между желанием удержать и пониманием необходимости отпустить.