Я медленно выпрямился, всё ещё чувствуя на губах жар её поцелуя — сладкое, обжигающее напоминание. Если не уйду сейчас, не уйду никогда. Эта мысль пронеслась с трезвой ясностью, заставляя двигаться быстрее.
Я быстро натянул джинсы, нащупал футболку с курткой, не отводя от неё взгляда. Она молча наблюдала, приподнявшись на локте, и в её глазах не было ни упрёка, ни вопросов — лишь тихое, глубокое понимание.
Не в силах сопротивляться, я снова наклонился и прижался к её губам в коротком, но ёмком поцелуе — обещании, клятве, которую ещё предстояло выполнить.
— Увидимся позже, — выдохнул я, касаясь её щеки.
Она лишь кивнула, закрывая глаза, как будто сохраняя этот миг под веками, и погрузилась обратно в подушки, унося с собой часть моего дыхания.
Выйдя из подъезда, я сел в машину, положил руки на холодный руль. В салоне пахло кожей, ночной свежестью после дождя и... ею. Её духами, её теплом, что въелось в мою кожу и одежду. Я провёл ладонью по лицу, пытаясь вдохнуть этот запах глубже, сохранить его подольше.
Затем резко вжал педаль в пол, и машина рванула с места с тихим рычанием мотора.
Машина понеслась по пустынным улицам, рассекая предрассветную мглу. Она увозила меня прочь — от самого важного человека, от тишины её спальни — туда, где меня ждали проблемы, которые нельзя было игнорировать. Где меня ждал долг. Но я мысленно дал себе слово. Я вернусь. Обязательно вернусь.
Затормозив у дома с визгом шин, я влетел по ступенькам и распахнул дверь.
— Где она? — выдохнул я, с порога окидывая взглядом комнату, полную напряженного ожидания.
Вся стая была в сборе. Арсений сидел в кресле с книгой в руках, которую тут же резко захлопнул, услышав мой вопрос. Кир сидел за столом, уставившись в одну точку где-то в пустоте, его пальцы непроизвольно сжимали край столешницы. Тим, прислонившийся к косяку, фыркнул и преувеличенно сморщился, потянув носом воздух.
—Капитан, ты что, только что из постели вылез? От тебя несет Авророй за километр, — его губы растянулись в довольной ухмылке.
— Заткнись или получишь по зубам, — рыкнул я, не глядя на него. С их странной дружбой, мне еще предстояло разобраться, но сейчас была другая задача.
— Ну, она хоть живая? — не унимался Тимур, игнорируя предупреждение.
Я резко повернулся к нему, впившись в него взглядом, в котором читалась вся готовая сорваться с цепи ярость. Холодная, безмолвная угроза, которая заставила его ухмылку, наконец, сползти с лица. Он понял. Понял, что его шуточки сейчас не просто неуместны - они смертельно опасны.
— Понял, понял, молчу. Он отступил вглубь комнаты.
Я повернулся к Арсению. Тот встретил мой взгляд своим привычным, непроницаемым молчанием, а затем лишь резко мотнул головой в сторону коридора, ведущего к подвалу. В его глазах мелькнуло что-то тяжёлое — предостережение или одобрение, я не стал уточнять.
Без лишних слов я двинулся в указанном направлении, чувствуя, как спина напрягается под взглядами остальных. Воздух в коридоре стал гуще, холоднее. Ступени под ногами скрипели иначе, чем обычно — громче, тревожнее. Рука сама потянулась к холодной металлической ручке подвальной двери. И я знал — ничего хорошего меня там не ждало.
— Любимый.
Я замер на последней ступеньке, будто вкопанный. Этот голос. Ядовитый, приторно-сладкий, как испорченный мёд. Он пронзил тишину, заставив кровь стынуть в жилах. Я оттягивал неизбежную встречу, пытаясь отодвинуть тот миг, когда прошлое, которое я давно похоронил, встанет передо мной во всей своей ужасающей реальности.
— Арсений был очень груб. Я же пришла с дружеским визитом, — начала она жаловаться, томно обвивая пальцами прутья решётки. Её голос лился, как сироп, но в глазах плясали ядовитые искорки.
— А, я слышал обратное, — наконец переступил порог я, смотря на до боли знакомое лицо. Родное. И в то же время — абсолютно чужое, искажённое игрой света и тени.
— Я всего лишь немного поиграла с твоими новыми щенками, — она надула театрально свои алые губы, притворно обиженно. — Всё было обоюдно, они сами не против. Ты же знаешь, как я умею... убеждать.
Она сделала паузу, томно проведя языком по губе, не сводя с меня хищного взгляда.
— Особенно тот... светловолосый красавчик. У него такой пылкий нрав. Прямо как у тебя раньше, мой волчонок.
Тихий, низкий рык вырвался из моей груди, прежде чем я успел сдержаться. Воздух в подвале сгустился, наполнившись свинцовой тяжестью.
— Ты перешла черту, — голос прозвучал хрипло, почти незнакомо. — Ты знала, на что идешь.