— Что ей надо? — спросил Арсений, не отрывая взгляд от разворота книги, но я видел, как его пальцы замерли на странице, готовые в любой миг сомкнуть её.
-Она не соизволила сообщить. Ограничилась намёками и... стандартными угрозами в адрес стаи.
Я закрыл глаза, пытаясь стереть из памяти её искажённое яростью лицо, прижатое к прутьям.
— Но одно ясно точно. Её интерес теперь не ко мне. Он переключился. — Я сделал паузу, чувствуя, как по спине пробегает холодок.— Она уловила слабость. Поняла, что есть... точка давления.
— Аврора — прошипел Тимур, резко вскакивая. Его лицо исказилось от ярости. — Зачем ты вообще пошёл к ней, не смыв ее запах?
Я взорвался следом, поднимаясь с дивана.
— Да, я ошибся! — прорычал я, сжимая кулаки. — Что вообще между вами происходит, я никак в толк не возьму! Думаешь, я слепой? Думаешь, я не вижу, как ты на неё смотришь? Эти твои «дружеские» прикосновения? Эти долгие взгляды?
Меня прорвало. Сорвало все предохранители. Дикая, слепая ревность, страх потерять её и полная беспомощность перед этой непонятной связью между ними выплеснулись наружу единым раскалённым потоком.
— Каждый раз, когда ты рядом с ней, твоё сердце бьётся как сумасшедшее! — продолжал я, чувствуя, как ярость застилает глаза красной пеленой.— И ты хочешь убедить меня, что это просто «дружба»?
Арсений почуял, запах бури. Он резко встал между нами, его молчаливая фигура стала живым барьером. Кир, не говоря ни слова, поднялся рядом с ним, скрестив руки на груди. Его взгляд, обычно отстранённый, теперь был пристальным и предупреждающим. Воздух в комнате наэлектризовался, готовый вспыхнуть от малейшей искры. Тимур сделал резкий шаг вперёд, игнорируя барьер из тел. Его глаза горели опасным золотым светом.
— А что, по-твоему, между нами? — он бросил слова, как ножи.
Арсений молча надавил ладонью Тиму на грудь, заставляя того отступить на шаг. Его собственный взгляд стал тяжёлым, как свинец.
— Хватит, — прозвучало тихо, но с неоспоримой властью.
— Нет, пусть он ответит! — не унимался Тимур, его голос звенел вызовом. — Кто с ней спит, Яр? Я или ты? — Тимур произнес это почти шепотом, но каждое слово било точно в цель. — И если она придет ко мне сама... поверь, я своего шанса не упущу. В отличие от тебя, вечно разрывающегося между тем, кто ты есть и кем должен быть.
Воздух зарядился таким напряжением, что искры, казалось, вот-вот посыплются из пустоты. И тут моё терпение лопнуло. Зверь внутри меня взревел, вырываясь наружу. Глаза полыхнули алым огнём, мир окрасился в оттенки ярости.
— Кир, отходи! — бросил я хрипло, но было уже поздно.
Арсений молниеносно схватил Кира за плечо и оттащил в сторону, очищая пространство. А я уже впился в Тима, схватив его за грудки рубашки, и потащил за собой, не чувствуя его сопротивления. Мы выясним все наши разногласия. Прямо здесь. Прямо сейчас. Я выволок его на поле перед домом. Воздух ударил в лицо утренней прохладой. Я оттолкнул Тимура от себя. Он отлетел на пару шагов, но тут же пружинисто выпрямился. Его глаза вспыхнули ядовитым золотом — его зверь проснулся, жаждущий драки.
— Повтори, что ты сказал, — прорычал я, и голос стал низким, гортанным, не совсем человеческим.
Тимур поднялся на ноги, смахнул грязь с колена. В его глазах мелькнула тень сомнения, но он тут же подавил её, оскалившись.
— Я сказал... — начал Тимур, но его слова оборвались.
Кир, выбежавший следом за нами, резко вклинился между нами. Он не просто остановил Тимура — он встал перед ним, как живой щит, и резко ткнул его пальцем в грудь.
— Молчи, дурак. Молчи, — его голос, обычно спокойный, прозвучал резко и властно. И для убедительности он дал Тимуру несильный, но звонкий подзатыльник, от которого тот невольно пригнул голову. — Когда ты научишься думать головой, а не задницей? Ты вообще понимаешь, к чему твои слова могут привести?
Тимур замер, ошеломлённый не столько ударом, сколько неожиданной яростью Кира. Его золотые глаза немного потускнели, ярость сменилась растерянностью. Он молча смотрел то на меня, то на Кира, будто впервые видя нас обоих. И я понял тут, что то было не так. Я подошёл к Тимуру, но уже совершенно спокойно, изучающе осматривая его с ног до головы. Ярость угасла, уступив место леденящему душу предчувствию. Воздух вокруг него пахнет странно — не только его обычным ароматом, но чем-то чужим, тревожным.
— Покажи, — сказал я тихо, но так, чтобы не осталось пространства для возражений. Если я прав, он поймёт, о чём я.
Тимур замялся. Его взгляд дрогнул, в нём промелькнула тень страха. Он медленно, почти нехотя, приподнял край своей изрядно помятой рубашки.