— Что... что вы с ней сделали? — хриплый, сорванный шёпот, полный неподдельного ужаса и нарастающей ярости, сорвался с моих губ. Воздух наполнился запахом железа, боли и чего-то древнего, нечеловеческого.
Арсений медленно поднял на меня взгляд. В его глазах не было ни паники, ни вины — лишь пустая, леденящая ясность, страшнее любого ужаса.
— Она сделала это сама, — его голос был глухим, монотонным, будто он читал доклад о вскрытии — Она тянет яд. В себя.
— Что? — я будто оглох, мозг отказывался воспринимать смысл этих чудовищных слов. — Как это «в себя»? Это же безумие!
Он слегка повернул её голову, и тёмная струйка снова потекла из уголка её рта. Его пальцы, испачканные в чёрном, сжали полотенце до побеления костяшек.
— Он живёт. Она — умирает. Баланс.
— Какой к чёрту баланс! Это надо прекратить. Сейчас же!
Я рванул к кровати, моя рука потянулась, чтобы разжать её пальцы, сцепившиеся с рукой Тимура. Но железная хватка Арсения поймала моё запястье, остановив за сантиметр до контакта.
— Не трогай! — его голос прозвучал резко, как удар хлыста. — Она защищает его. Разорвать контакт сейчас — убить их обоих. Кир уже пробовал.
Арсений кивнул в сторону стены за моей спиной. Я обернулся и только сейчас заметил, что раньше там стоял массивный шкаф. Теперь же на полу лежали лишь щепки и обломки древесины, будто через комнату пронёсся ураган. На стене зияла глубокая трещина.
— Он попытался разжать её пальцы, — без эмоций продолжил Арсений. — Его отбросило через всю комнату. Энергетический выброс. Автоматическая защита системы.
Я замер, смотря на разрушения. Моя рука непроизвольно опустилась.
— И что нам делать? — голос сорвался шепотом, полным бессилия.
Арсений не отводил взгляда от бледного лица Авроры, следя за каждым её слабым вздохом.
— Ждать. И надеяться, что её организм справится с ядом быстрее, чем он её убьёт. — Его пальцы снова сжали окровавленное полотенце. — Всё, что мы можем — обеспечить им покой и... наблюдать.
Он перевёл на меня тяжёлый взгляд, в котором читалась та же гнетущая беспомощность, что съедала и меня.
— Если её сила смогла выжечь яд из него... возможно, она сможет нейтрализовать его и в себе. Но это... — он замолчал, и это молчание было красноречивее любых слов. Оно говорило о том, насколько ничтожны были эти надежды.
Я подошёл ближе, сердце разрывалось на части. И вовремя. Тёмная сетка на теле Тимура стремительно бледнела, сжималась, словно её втягивали обратно внутрь. Ещё мгновение — и последние две точки исчезли бесследно. Их руки тут же разомкнулись. Пальцы Авроры безжизненно соскользнули с запястья Тимура и мягко упали на одеяло.
Тим резко вздохнул, его грудь поднялась глубоким, полным вдохом, и глаза распахнулись. Они были ясными, полностью своими — уставшими, но осознающими. Он медленно повёл головой, ошеломлённо оглядывая комнату, будто только что вернулся из очень долгого и тёмного путешествия.
А Аврора... Она беззвучно рухнула на грудь Арсения, как тряпичная кукла. Её тело обмякло, стало совершенно безжизненным. Тёмные потёки на её лице прекратились, но кожа приобрела мертвенно-бледный, почти фарфоровый оттенок, дыхание стало поверхностным и едва уловимым — тонкая ниточка, связывающая её с этим миром. Она отдала всё. До последней капли своей силы, до последней искры жизни.
— Всё, — констатировал Арсений, его голос прозвучал глухо, но с едва уловимым оттенком облегчения, прорвавшимся сквозь ледяную сдержанность.
Кир, не в силах больше сдерживаться, кинулся к Тимуру и впился в него объятиями, словно пытаясь убедиться, что тот настоящий, что он здесь, что он вернулся.
— Ты спятил? — недовольно заворчал Тим, пытаясь высвободиться, но без особого энтузиазма. Его голос был слабым, но узнаваемым. — Мне девушки вообще-то нравятся, знаешь ли.