— Нет, — Арс покачал головой, его лицо снова стало серьёзным. — Мы должны помочь ей. Обеспечить энергией для процесса. Покой. Безопасность. — Он посмотрел на меня пристально. — И подключить тебя.
— Меня? — я не понял, чувствуя, как холодная тревога сжимает горло.
— Ты — её якорь. Только ты сможешь вернуть ее в наш мир. Просто своим присутствием.
— С чего ты сделал этот вывод? — голос мой прозвучал глухо. Я пока и сам не разобрался, что происходит между нами.
Арсений не моргнул. Его взгляд был тяжёлым и неумолимым.
— Всё просто. Вы связаны. Разве ты станешь это отрицать? — Он не ждал ответа, продолжая методично, как следователь, выкладывающий улики. — Разве тебя не тянуло к ней с самой первой встречи? Не ты ли бросился сломя голову спасать её на гоночной трассе, когда она решила сыграть со смертью в рулетку? Не ты ли ринулся за ней в ледяную воду, в которую она свалилась, впервые столкнувшись с тем, что не понимала.
Каждое его слово било точно в цель. Да. Это был я. Во всех случаях. Не думая, не рассуждая, повинуясь слепому, животному порыву, который оказался сильнее страха.
— Это не... не доказательство, — попытался я сопротивляться, но звучало это жалко и неубедительно.
— Это лучше любых доказательств, — парировал Арсений. Его голос потерял металл и стал почти... усталым. — Я видел, как она затихает от твоего прикосновения. Как её дыхание выравнивается, когда ты рядом. Ты — её точка опоры в этом мире. Единственное, что удерживает её здесь, когда её собственный дар пытается утащить на тот свет. Без тебя она... — он бросил взгляд на её бледное лицо, — она не вернётся. Она заблудится в лабиринтах собственной силы.
Он произнёс это не как гипотезу, а как аксиому. Как непреложный факт. И в глубине души я знал, что он прав. Эта связь была — странная, необъяснимая, пугающая своей силой. И отрицать её — значит обрекать её на смерть.
Я молча подошёл к кровати и взял её холодную руку в свою. Если Арс прав, то я ей нужен не меньше чем она мне.
— Её сила поглощает хаос. Ты даёшь ей порядок. Её дар требует жертв. Ты — её причина остаться в живых. — Голос Арсения звучал теперь спокойнее, без прежней напряжённости. — Она тянется к опасности, потому что чувствует в ней силу. А тянется к тебе, потому что чувствует в тебе дом.
Я не отвечал, просто сжимал её ладонь, пытаясь передать через прикосновение всё, что не мог выразить словами.
—Я понял тебя. Мои пальцы слабо разжались, и я отпустил её холодную руку. Сделал несколько шагов, сокращая расстояние до Арсения. — Что насчёт Даны?
При этих словах плечи Арса напряглись почти незаметно. На его неподвижное лицо вновь опустилась та самая леденящая маска — гладкая и непроницаемая, от которой стыла кровь. Но я-то знал, что под ней бушует вулкан. Одно её имя, словно раскалённое железо, прожигало его железное самообладание, вызывая жгучую, животную ярость. И только перед грубой, неоспоримой силой Арсения она отступала, трепеща от бессилия и вынужденного признания его власти. Ненавидя его всей своей чёрной, ядовитой душой.
—Гнал вплоть до границ, она ушла, но ненадолго.
Я лишь молча кивнул, уже поворачиваясь назад, к Авроре. Это было лишь затишье перед бурей. Она вернётся. Она возвращалась всегда. Но на этот раз,… на этот раз я должен довести дело до конца. Мне придётся уничтожить её вампирское отродье, чтобы у неё не было ни шанса добраться до Авроры.
И я буду готов. Сквозь боль и осколки прошлого, былой близости — я обязан закалить своё сердце и быть готовым. Я должен. Потому что нужно принять эту горькую правду: той Даны больше нет. Лишь пустота в её обличье, холодная и беспощадная угроза для всего, что мне дорого.
Арсений положил тяжёлую ладонь мне на плечо и сжал его, словно проверяя на прочность.
—Я буду рядом. Я встретился с ним взглядом. Нам никогда не нужны были слова, чтобы понимать друг друга.
—Я знаю.
Дверь тихо закрылась за ним, и в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь шорохом её дыхания и едва уловимым биением сердца — робким ритмом продолжающейся борьбы. Но теперь у неё был я. А у меня — она. И в этот миг этого казалось достаточно.
Глава 17
Темнота затягивала меня всё дальше и дальше. Она была похожа на чёрную дыру в космосе — бездонную, безмолвную, неумолимую. Она пожирала всё, что осмеливалось приблизиться к ней, включая саму мысль о свете.
Падению не было ни конца, ни края. Не было ни верха, ни низа, только бесконечное, тягучее падение ни во что. Всё, что осталось от меня — это смутное ощущение собственного «я», медленно растворяющееся в этой пустоте.
В конце концов, я просто сдалась. Перестала цепляться за обрывки воспоминаний, за призрачные образы лиц, за звук голосов, звавших меня обратно. Силы на борьбу кончились. Не было ни страха, ни печали — только апатия, тяжёлая и всепоглощающая. Я плыла по течению этой бесконечной ночи, отдаваясь ей, готовая стать её частью.