— Где все? — прошептала я, оглядывая пустующую гостиную, пока Ярослав аккуратно усаживал меня на диван, заботливо подкладывая под спину подушку.
— Вышли на пробежку, размять мышцы, — бросил он через плечо, уже направляясь в кухонную зону. Но что-то в его ответе прозвучало слишком уж гладко, почти идеально, как заученная фраза. Слишком быстро. Лёгкая тень, едва уловимое замешательство, промелькнуло в его взгляде, прежде чем он отвернулся, чтобы скрыть его.
Я устроилась поудобнее на диване, с наслаждением наблюдая за тем, как он растерянно оглядывает кухонные шкафы, будто ожидая, что нужная ему кастрюля сама материализуется и поклонится ему. Его мощная фигура, обычно такая уверенная и грозная, выглядела здесь немного неуместно и... забавно. Он открыл один шкаф, заглянул в другой, его движения были резкими, немного неуклюжими.
Кажется, Ярослав был не частым гостем на собственной кухне. Мысль о том, что этот могущественный, властный мужчина может быть побеждён обычной бытовой техникой и кухонной утварью, заставила меня тихо улыбнуться. Я просто не могла пропустить такое редкое представление.
Наконец, он с триумфальным видом (как после тяжёлой битвы) извлёк из глубины шкафа кастрюлю и поставил её на плиту с таким грохотом, что я вздрогнула. Он поймал мой взгляд и нахмурился, пытаясь сохранить серьёзность.
— Нечего пялиться, — проворчал он, включая конфорку с таким видом, будто укрощает дикого зверя. — Готовить я всё-таки умею.
Я решила озадачить его ещё больше, наслаждаясь этой редкой возможностью видеть его не в роли альфы, а в роли обычного, немного растерянного мужчины.
— Можно тогда, пока ты готовишь, сделать мне кофе? — попросила я как можно невиннее.
Конечно, я могла бы просто попросить воды. Но мне отчаянно хотелось посмотреть, как он будет справляться с кофе машиной — этим блестящим, усыпанным кнопками монстром, занявшим пол столешницы. Кажется, Кирилл их тут всех разбаловал своей идеальной стряпнёй и умением обращаться с любой техникой, и они без него с голоду и от жажды просто вымрут, как динозавры.
— Конечно, — Ярослав ответил мгновенно, с напускной, железной уверенностью. Но его взгляд, скользнувший по кофе машине, выдал его. В нём промелькнуло чистейшее, неподдельное сомнение. Он подошёл к аппарату, скрестив руки на груди, и несколько секунд просто изучал его, будто ожидая, что тот заговорит первым и объяснит, как с ним обращаться.
Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Он потянулся к кнопке наугад. Машина издала угрожающее шипение, и он отпрянул, как от живого существа. Его плечи напряглись.
— Чёрт, — прошептал он себе под нос, сжимая кулаки. — Кир обычно...
Он обернулся ко мне, пытаясь сохранить достоинство.
—Может, чаю? — предложил он, и в его голосе впервые зазвучала лёгкая, почти незаметная паническая нотка.
Я покачала головой, делая максимально несчастное лицо.
—Очень уж кофе хочется.
Он замер на мгновение, и тень пробежала по его лицу. Затем его губы дрогнули, сложившись в узкую, понимающую улыбку.
— Ты издеваешься, я понял, — его голос прозвучал низко и нарочито угрожающе, но в углах его глаз, в этих обычно таких серьёзных, пронзительных глазах, играла та самая, едва уловимая искорка, что выдавала игру. Игру, в которую он внезапно согласился играть.
Он медленно пошёл прямо на меня, не сводя с меня прищуренного взгляда. Каждый его шаг был размеренным, полным скрытой силы, от которой по спине пробежали мурашки — приятные и пугающие одновременно.
— Нашла слабое место... — он протянул слова, остановившись перед диваном и наклонившись ко мне так, что наши лица оказались в сантиметрах друг от друга. — И решила этим воспользоваться, да?
Одна его рука легла на спинку дивана позади меня, отрезая путь к отступлению. Другой он взял мою руку и прижал её к своей груди, где под тонкой тканью футболки бешено, стучало сердце.
— Ну что ж, — его губы растянулись в опасной улыбке, — раз так, то кофе ты получишь. Но позже. А сейчас... — он приблизился ещё на сантиметр, и его шёпот обжёг кожу, — я предпочту отомстить за свою поруганную гордость.
Он не дал мне времени на ответ. Его губы нашли мои в поцелуе, который был совсем не похож на нежный, испуганный поцелуй в спальне. Это было завоевание. Настойчивое, властное, полное обещания той самой мести.
Именно так нас и застали.
Три пары глаз, широко распахнутых от изумления, уставились на нас с порога гостиной. Тимур шёл первым, что-то оживлённо объясняя жестами, шедшему за ним Кириллу. Арсений замыкал эту процессию, его каменное лицо было невозмутимым. Все трое застыли как вкопанные, создавая живую картину под названием «Шок».