Из ванной я выходила довольной и, самое главное, чистой. Надев свои любимые чёрные джинсы, которые раньше облегали как вторая кожа, я с лёгкой грустью заметила, как они теперь свободно сидят на бёдрах. Стресс и обрывочное питание делали своё дело. Сверху надела простую белую майку — в доме было тепло, а на улицу я больше выходить не планировала.
Фена, естественно, в этом доме не оказалось, и пришлось по старинке сушить волосы полотенцем. Результат вышел из рук вон плохо: непослушные пряди торчали в разные стороны. Махнув рукой на эту затею, я достала из сумки расчёску и быстро собрала мокрые волосы в тугой, небрежный хвост.
Побродив по комнате из угла в угол, я с тоской осознала, что заниматься мне абсолютно нечем. Схватив телефон, наконец-то оживший, я включила его.
Град сообщений обрушился на меня мгновенно. Десятки уведомлений, и все — от Жени. Сначала встревоженные: «Ты где?», «Позвони мне». Потом всё более нервные: «Аврора, это уже не смешно», «Я звоню в больницы». И последнее, самое грозное, отправленное всего пару часов назад: «Найду тебя и убью. Точка. Убью. Разве можно так пропадать? Я с ума схожу».
Я уронила телефон на кровать, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Не от угрозы — Женя всегда бросалась такими словами в порыве — а от осознания, что я заставила её так переживать. Я посмотрела на закрытую дверь, за которой царила тишина чужого, наполненного опасностями дома, и мне вдруг до боли захотелось услышать её голос — громкий, резкий и такой родной. И я решила — будь что будет. Пусть кричит, ругается. Быстро нажала на вызов.
Женя взяла трубку практически мгновенно, и её голос прозвучал не криком, а сдавленным, хриплым шёпотом, в котором слышалась вся накопившаяся за эти дни тревога:
—Аврора? Ты... жива? Где ты, чёрт возьми?!
Наш разговор длился не меньше часа. Я опустила все детали про яды, вампиров и погони, сочинив смутную историю о внезапном сильном гриппе у «родственников друга», у которых я якобы застряла без связи вдали от города. Говорила, что я в безопасности, что меня лечат и кормят, стараясь звучать максимально убедительно. Каким-то чудом, мне удалось успокоить подругу. Она ещё долго ворчала, что я ненормальная и что так нельзя, но в её голосе уже появились облегчённые нотки.
— Обещай, что появишься в универе на следующей неделе. Иначе я действительно тебя убью. Не смей опять пропадать, — потребовала она уже почти по-старому, бодро.
— Обещаю, — искренне сказала я, чувствуя лёгкость после этого разговора. — Пока.
Я положила телефон, и в комнате снова воцарилась тишина, но теперь она уже не казалась такой давящей. Один мост в обычный мир был восстановлен. И это придавало сил.
День близился к вечеру, и пора было что-нибудь поесть. В доме по-прежнему царила тишина, но одна деталь всё же изменилась. Внизу, в излюбленном кресле у камина, сидел Арсений. В его руках снова была книга, а лицо освещалось тёплым светом огня. Услышав мои шаги, он лишь вскользь посмотрел на меня поверх страниц и небрежно бросил:
— На плите Кир оставил еду. Думаю, разогреть ты сможешь сама.
И тут же вернулся к чтению, словно я была всего лишь мимолётной тенью.
Я осторожно, стараясь не шуметь, подогрела еду — оказалось, это был густой мясной суп, пахнущий травами и чем-то уютным, домашним. Устроилась за столом и тихо, словно мышка, принялась, его есть, украдкой наблюдая за Арсением.
Он вызывал во мне противоречивые чувства. Ледяной страх перед его безжалостной логикой и той бездной знаний, что таилась в его взгляде. И одновременно — глубочайшее уважение. К его силе, к той непоколебимой уверенности, с которой он охранял этот дом и тех, кто в нём находился. Он был как утёс — неприступный, молчаливый, но именно о него разбивались все бури. Внезапно он перелистнул страницу, и его голос, тихий, но отчётливый, нарушил тишину:
— Еда устраивает?
Я вздрогнула, чуть не поперхнувшись.
— Да, спасибо, — быстро проговорила я. — Очень вкусно.
Он кивнул, не отрывая глаз от книги, и снова погрузился в чтение. Но в воздухе повисло невысказанное понимание — его дозор продолжается. Даже здесь, в кресле, с книгой в руках. И пока он здесь, в этом доме можно чувствовать себя в безопасности.
Доев суп, я помыла за собой посуду и замерла у той самой кофе машины, не в силах отказать себе в чашке крепкого кофе. Мне казалось, я его целую вечность не пила. Бросив взгляд на Арсения, я замялась. Всё-таки я в гостях. Пусть и странных, но он опередил меня.
— Зёрна в стеклянной банке с синей крышкой в шкафчике справа, — произнёс он, не отрываясь от книги.
— Спасибо, — почти не слышно, прошептала я.