Найдя банку, я вернулась к машине, стараясь производить как можно меньше шума. Каждый звук казался предательски громким: скрип крышки, лязг мельницы, шипение пара. Аромат свежи молотых зёрен заполнил кухню, густой и насыщенный, нарушая стерильную тишину дома.
Я ловила себя на том, что краем глаза слежу за Арсением, ожидая от него раздражения. Но он лишь перелистнул страницу, его поза оставалась расслабленной, лишь пальцы слегка постукивали по корешку книги.
Чашка в моих руках казалась одновременно спасением этого идеального, молчаливого порядка. Я сделала первый глоток. Крепкий, почти горький вкус разлился по рту — знакомый и такой нужный якорь в этом море странностей.
Я уж не знаю, что придало мне храбрости — может, сытый желудок, а может, чашка крепкого кофе. Осторожно подошла к дивану и села на самый край, сжимая в руках тёплую кружку. И, не выжидая ни одной лишней минуты, выдала на одном дыхании:
— Расскажи мне о вампирах... пожалуйста.
Арсений поднял взгляд от книги. Но уже без прежнего равнодушия — скорее, в его глазах мелькнула тонкая нотка удивления. То ли от самого вопроса, то ли от моей внезапной наглости. Он медленно закрыл книгу, положив её на колени, и сложил пальцы домиком.
— Вампиры, — произнёс он, растягивая слово, будто пробуя его на вкус. — Не то, чем их принято считать. Это не мертвецы, восставшие из гроба. И не романтичные страдальцы.
Он помолчал, изучая моё лицо.
— Это хищники. Древние, умные и безжалостные. Их сила — в крови, да. Но не в той, что они пьют. А в той, что течёт в них самих. Особая. Мутировавшая. — Его голос был ровным, лишённым эмоций, как если бы он читал лекцию о редком виде насекомых. — Их яд... тот, что поразил Тимура... он не убивает сразу. Он перестраивает. Меняет ДНК. Подчиняет волю. Превращает жертву в послушного раба. Или... в такого же хищника, если жертва окажется достаточно сильной. Но для оборотня их яд смертелен.
Он откинулся на спинку кресла, и тень от огня камина скользнула по его лицу, делая его черты ещё более резкими и нечитаемыми.
— Я удовлетворил твоё любопытство? — спросил он, и в его голосе прозвучала лёгкая, почти неуловимая усталость.
— Да, — я тяжело сглотнула, пытаясь переварить услышанное. Мои пальцы бессознательно сжали край дивана.
— Но я думаю, тебя волнует не только этот вопрос? — он произнёс это не как предположение, а как констатацию факта. Его пронзительный взгляд, казалось, видел все мои страхи, все вопросы, которые копились внутри.
Я взглянула на него, понимая, что я для него — как открытая книга, которую он держит в руках. Он видел не просто девушку, испуганную сказками о монстрах. Он видел всю цепочку.
— Что я такое? — шёпот сорвался с моих губ прежде, чем я осознала это. Вопрос, который я боялась озвучить даже самой себе, повис в воздухе между нами, хрупкий и оголённый.
Арсений не ответил сразу. Он отложил книгу в сторону, и его движение было обдуманным, почти церемонным. Он сложил пальцы и несколько секунд смотрел на меня поверх них, его взгляд был тяжёлым и безжалостно проницательным.
— Я тебе скажу ровно то, что сказал Яру, — его голос прозвучал тихо, но с той же стальной чёткостью, что и раньше. — Твоя сила — это поглощение. Ты впитываешь, словно губка. Это может быть что угодно. Яд, боль, болезнь... или чужая сила.
Он сделал паузу, давая мне осознать вес его слов.
— Твой организм нуждается в этом и отчаянно ищет. Это не проклятие. Это... метаболизм. Ты не можешь без этого существовать. Голод направляет тебя, заставляет бросаться в опасность, искать мощные источники энергии.
Арсений перевёл взгляд на огонь в камине, его лицо озарилось прыгающими тенями.
— Но здесь есть нюанс.
— Какой? — голос дрогнул, предчувствуя недоброе.
— Ты можешь поглотить то, что не сможешь переварить. И это убьёт тебя. Ты просто... взорвёшься изнутри.
Его последние слова выбили из лёгких воздух. Холодная волна прошла по спине.
— Взорваться изнутри? — переспросила я шёпотом, отчаянно надеясь, что ослышалась.
— Именно, — безжалостно подтвердил он. Его взгляд был тяжёлым и непоколебимым, как приговор.
И меня парализовало. Не от абстрактной угрозы, а от ужасающего, внезапного понимания. Лия. С ней именно это и случилось. Не несчастный случай. Не болезнь. Она поглотила что-то — что-то слишком сильное, слишком чужеродное — и не смогла с этим справиться. Её тело не выдержало, не переварило это. Оно... разорвалось.
Руки внезапно ослабели. Фарфоровая кружка выскользнула из пальцев и разбилась о пол у моих ног с оглушительным, хрустальным звоном. Осколки разлетелись по деревянным доскам, брызги тёплого кофе забрызгали мои босые ступни.