Она обвела рукой темноту.
—Но, знаешь ли, решила подстраховаться. Чтоб вы опять не заперли меня в той клетке. В ее словах не осталось и следа игривости, лишь голая, животная ярость.
Из тени вышли двое. Худые, бледные, с движением плавным и бесшумным. Они встали по обе стороны от Даны, замерши в ожидании. Луна на мгновение высветила острые клыки на их бесстрастных лицах. Арсений даже не дрогнул, лишь его взгляд стал еще тяжелее.
—Это ты называешь миром? — в его голосе послышался легкий, но смертельно опасный хруст льда.
— О, это просто мои скромные спутники. Для компании, — парировала, Дана, и ее внимание снова переключилось на Арсения. Она потянула носом воздух, будто улавливая аромат. —Ах да... Я почти забыла. Как там поживает наш светловолосый щеночек? Еще дышит? — ее голос стал сладким и ядовитым. — Жаль, его нет рядом. Я бы не отказалась поиграть с ним еще разок. Его боль была таким... восхитительным нектаром.
Все внутри меня вдруг вскипело. Это она. Она отравила Тимура. Они все вампиры. И Арсений один против троих. Мысль ударила по сознанию, заставляя сердце, бешено колотиться.
Арсений молчал, и эта пауза была страшнее любых слов. Но когда он заговорил снова, его слова прозвучали как приговор.
—Яр уже принял решение. Твоя участь предрешена. Он сам приведет его в исполнение.
Я затаила дыхание, впиваясь пальцами в подоконник.
— Боже, Арсений, — она фыркнула, и в её голосе звучала ядовитая снисходительность. — Он уже пытался. И всегда будет пытаться. Он слишком любит меня, чтобы нанести последний удар. Он наслаждается этой борьбой. Так что твои угрозы пусты.
Моё сердце замерло, а затем забилось с бешеной скоростью. Любит? В висках застучало, в глазах поплыло. Стало физически нечем дышать.
— Обстоятельства изменились. И он изменился, — голос Арсения прозвучал ледяной сталью, не оставляя пространства для споров. — Так что беги, пока ещё можешь.
— Из-за кого? — ее голос стал скользким, презрительным. Она снова потянула носом воздух, и ее алчный взгляд скользнул прямо к моему окну. — Из-за этого милого человеческого котенка, что прячется у вас в доме и слушает чужие разговоры? Пахнет страхом и нерешительностью. Это просто его новая игрушка, Арсений. Мимолетное увлечение. Он поиграется и бросит. Он всегда возвращается ко мне. Всегда.
Я отшатнулась от окна, словно получив пощечину. Она знала. Все это время знала, что я здесь, и специально говорила все это. Для меня. Холодный ужас сменился всепоглощающей яростью. Ярослав... Он должен был мне все рассказать. Не просто бросить "яд вампира". Он должен был сказать, что это не просто вампир. Это та, которую он любил. Пусть в прошлом, но любил.
Почему он не сказал? Крутилось в голове заезженной пластинкой, заглушая всё. Он должен был предупредить. Должен был сказать, что его бывшая — это не просто монстр, а нечто личное, что-то, что до сих пор держит его на крючке. Эта мысль жгла изнутри больнее, чем любой страх перед ними.
Потеряв нить их разговора, меня вывело из оглушающих мыслей яростное, низкое рычание, больше похожее на звук рвущейся стали. Я кинулась к окну.
Зверь Арсения — огромный, мощный, шерсть отливала цветом мокрого асфальта под луной — стоял в центре поляны. Они окружили его, двигаясь по кругу плавными, скользящими шагами хищных птиц, выискивая слабое место. Их тени сливались воедино, создавая иллюзию, что противников больше. Движения были резкими, до неестественности быстрыми — словно ожившие тени на скорости пленки. Арсений парировал атаки, но я видела — силы неравны. Его отбрасывали назад, клыки и когти оставляли на его шкуре темные полосы.
И я поняла. Я должна вмешаться. Неважно чем. Хоть криком, хоть броском камня. Хотя бы отвлечь их внимание на секунду, чтобы дать ему шанс. Не раздумывая больше, я сорвалась с места, слетела по лестнице, не чувствуя под ногами ступеней, перемещаясь так быстро, как только могло мое тело, гонимое адреналином. Я распахнула тяжелую дверь и выскочила на холодный ночной воздух.
Эффект был мгновенным. Как по команде, все движения замерли. Все трое обернулись на меня. Шесть глаз, светящихся в темноте, как у волков, уставились на новую цель. Дана, стоявшая чуть в стороне, повернула голову. На ее лице расцвела медленная, жуткая улыбка, полная торжества и голода.
Арсений, воспользовавшись их замешательством, с громоподобным рыком бросился на ближайшего вампира, с силой швырнув его на землю. Но двое других даже не шелохнулись, их внимание теперь всецело принадлежало мне.
— Смелая прошипела, Дана, и ее голос прозвучал как шелест сухих листьев. — Сама вышла на ужин.— Сдержать его. Крикнула она в темноту.