— Ты не почти убила её, — его голос прозвучал на удивление спокойно, почти плоским, но от этого ещё более весомым. — Ты почти убила себя.
Он сделал шаг вперёд, и его глаза сузились, вглядываясь в меня.
— Ты видишь себя? Чувствуешь, что происходит с твоим телом? — он указал на мои руки.
Я опустила взгляд и застыла. Моя кожа... она светилась. Словно изнутри её подсвечивало холодное, фосфоресцирующее сияние. По венам, там, где должна была течь кровь, пульсировали тёмные, почти чёрные прожилки. Я дышала, и с каждым выдохом из моих губ вырывался лёгкий парок, неестественно холодный для тёплой ночи.
— Ты перекачала, — констатировал он без эмоций. — Взяла больше, чем твоё тело способно переработать. Ещё несколько секунд, и ты бы просто... лопнула. Как воздушный шар.
Я вдруг отшатнулась, будто он ударил меня. Внутри бушевала буря. Две сущности боролись за контроль — моя собственная, испуганная и растерянная, и то чужое, тёмное, ядовитое, что вошло в меня с силой Даны. Это было похоже на щёлканье переключателем: вот я — а вот уже не я. Сознание затуманивалось, мир плыл и двоился. В один момент я чувствовала леденящий ужас, в следующий — пьянящую, всесокрушающую мощь, которая требовала выхода.
— Я... не могу... — просипела я, сжимая голову руками, пытаясь удержать себя в реальности. — Оно... слишком сильное...
Арсений смотрел на меня с тем же безжалостным, аналитическим спокойствием.
— Можешь, — его голос прозвучал твёрдо, как сталь. — Сфокусируйся. Не пытайся контролировать это. Направь. Выпусти наружу.
Но я не могла сосредоточиться. Его слова тонули в оглушительном грохоте её голоса, который бился в висках, как набат.
«Любит меня» «Мимолетное увлечение» «Поиграется и бросит»
Каждое слово впивалось в сознание острее когтей. Оно раскалывало меня изнутри, мешая дышать, мешая думать. Чуждая сила, бушевавшая во мне, вторила этому хаосу — она металась, не находя выхода, подпитываясь моей болью и яростью.
— Нет... — прошептала я, сжимая виски, пытаясь выдавить эти слова из головы. — Он не сказал... Он ничего не сказал...
Я отступила на шаг, потом еще и еще, чувствуя, как почва уходит из-под ног — и не только метафорически. Внутри всё закипало, переливаясь через край.
— Аврора, не делай этого. Она лжёт. Она бьёт туда, где больно, потому что больше ей нечем бить. Это её оружие. И ты позволяешь ему уничтожить себя.
Но его слова уже не доходили до меня. Они тонули в оглушительном гуле её голоса, в ядовитом шепоте сомнений, которые разъедали всё изнутри.
Я издала звук, нечто среднее между стоном и хриплым выдохом, и мои ноги подкосились. Я уже не отступала, а рухнула на колени, вжавшись лбом в холодную землю. Пар вырывался из моих губ клубами, и трава подо мной покрывалась инеем.
— Не могу... — это был уже не вызов, а мольба. Признание поражения.
Арсений не бросился ко мне. Он двинулся ко мне стремительно, но без паники, как хирург, приближающийся к операционному столу. Он опустился на одно колено передо мной, его пальцы железной хваткой вцепились мне в подбородок, заставив поднять голову.
— Слушай мой голос, — его приказ был тихим, но таким плотным, что он прорезал любой гул. Его глаза, тёмные и бездонные, поймали мой взгляд и не отпускали. — Только мой голос. Всё остальное — шум. Ты слышишь меня?
Я кивнула, с трудом, чувствуя, как кожа на шее горит под его пальцами.
— Эта сила — чужая. Она не твоя. Ты не должна её контролировать. Ты должна её изгнать. Как яд. Как инфекцию. Дай ей выход.
Звук резко подъезжающей машины переключил мое внимание. Ярослав первым выскочил из машины, в его глазах плескалась тревога. За ним Кирилл и Тимур. Арсений жестом приказал им не приближаться. А во мне вновь закипела ярость, перемешанная с чужой, разъедающей всё внутри силой.
Слова Даны, которые едва отпустили, снова впились в мозг когтями. Они нашли горючее в остатках её силы, что тлела во мне, и в моей собственной, раскалённой до предела боли.
— Отойди, — просипела я, поднимаясь на ноги. Голос звучал низко и опасно, и я сама почувствовала, как по коже пробежали мурашки — предвестники той самой чужой энергии.
Я понимала, что больше не стабильна. Что рвану как бомба прямо сейчас, и не хочу, чтобы пострадал кто-то из своих. Шаг назад. Ещё один. Арсений не отходит.
— ОТОЙДИ! — это уже был не голос, а рёв, вырвавшийся из самой глотки тьмы.
И он отступил.
Я вытянула руки, в которых то и дело вспыхивали фиолетовые искры, и направила их вглубь леса, в самую темень. И наконец,… перестала сдерживать себя. Земля содрогнулась. Всё вокруг затрещало, выворачиваясь наружу мощным, ослепительным потоком энергии.