— Спасибо, — прошептала я. — И за... тогда. Ты был прав. Я чуть не...
— Не нужно, — он мягко, но твёрдо пресёк меня. — Анализ ошибок оставь на утро. Сейчас твоя задача — восстановить силы. Ты выжила. Это главное.
Он посмотрел на меня, его взгляд был тяжёлым и оценивающим, но не осуждающим.
— Он не хотел тебя ранить, — неожиданно сказал Арсений. Я вздрогнула, но он продолжил. — Это не оправдание. Яр... он привык тащить всё на себе. Считает, что его прошлые ошибки — только его крест.
Я ничего не ответила, просто смотрела на него поверх стакана.
— Отдыхай. Эта комната — твоя на ночь. Никто не потревожит, — он развернулся и вышел, закрыв за собой дверь.
Его слова не сняли боль, но... структурировали её. Облекли в чёткие формы. Это была не просто измена или ложь. Это была тупая, мужская попытка, защитить, которая дала обратный эффект.
Я допила чай, поставила стакан и, не раздеваясь, кутаясь в плед, легла на кровать. Запах трав из чая и пыльный аромат шерсти смешались, создавая странное успокоение. Из-за двери доносились приглушённые голоса. Голос Ярослава, низкий и взволнованный. Спокойный, ровный бас Арсения в ответ. Потом шаги — тяжёлые, удаляющиеся — и тишина.
Я закрыла глаза. Перед ними снова стоял он — с болью и виной во взгляде. И она — с её ядовитой улыбкой. И Лия... моя бедная, наивная Лия, которая, должно быть, тоже не рассчитала сил. Сон накатывал тяжёлыми, тёплыми волнами, смывая острые углы. Последней осознанной мыслью было то, что завтра всё будет выглядеть иначе. Завтра придётся принимать решения. Но сейчас можно было просто уснуть. В чужой комнате. Под защитой чужого, но данного с такой щемящей надёжностью пледа.
Я открыла глаза внезапно, будто и не спала совсем. За окном светило солнце, его лучи пробивались сквозь щели в шторах, освещая пылинки, танцующие в воздухе. В доме стояла тишина — не та, гнетущая, ночная, а спокойная, утренняя, наполненная лишь отдаленным щебетом птиц.
Я медленно поднялась, продолжая кутаться в плед. Тело ломило, будто я перетаскала все дрова в округе, голова была тяжелой и ватной. Но та леденящая пустота и дрожь ушли. Осталась лишь глубокая, вымотанная усталость.
Хотелось пить. Нестерпимо. Спускаясь вниз, стараясь ступать бесшумно. В гостиной, на диване, спал Тимур, с головой накрывшись уголком пледа. Мне стало неловко, что я отобрала у него его же комнату. Он выглядел мирно, почти по-детски, без своей дерзкой ухмылки.
Тихо, стараясь не шуметь, я налила воды в стакан и тут же осушила его, наливая второй. Вода была прохладной и невероятно вкусной. Ощущения — точно с похмелья. Жажда, казалось, шла из самой глубины, из каждой клетки, выжигаемой вчерашним выбросом силы.
— Аврора... — прохрипел с дивана Тимур, не открывая глаз.
Я вздрогнула, чуть не уронив стакан.
— Прости, разбудила, — прошептала я виновато.
Он с трудом приподнялся на локте, щурясь на меня спутанными от сна волосами.
— Ты как? — в его охрипшем голосе сквозь сонную хрипоту пробивалась неподдельная тревога.
— Живая, — просто констатировала я факт, не в силах пока сказать больше.
Он довольно улыбнулся, подзывая меня к себе слабым взмахом руки. Я поставила стакан и села на край дивана, всё ещё кутаясь в плед. Пружины мягко подались под моим весом. Тимур помедлил, изучая моё лицо, будто пытаясь прочитать на нём следы вчерашней бури.
—Страшно было? — спросил он, наконец, без намёка на его шутливый тон.
Я кивнула, не в силах вымолвить слово. Комок снова подкатил к горлу.
— Мне тоже, — признался он тихо, отводя взгляд. — Когда это... со мной случилось. Думал, всё. Капец Тимурка. — Он сглотнул и снова посмотрел на меня, и в его глазах читалась недетская серьёзность. — А потом ты... и этот свет... Я тогда ещё подумал, ну всё, ангелы пришли, крылышки и арфы. Ан нет. Оказалось — ты.
Он хрипло рассмеялся.
— Спасибо, что не ангел, — выдохнул он. — С тобой как-то... понятнее.
В его словах не было намёка на флирт. Была лишь голая, уставшая благодарность. Он повалился обратно на подушки, смотря на меня с неожиданной для него серьезностью.
-Что будешь делать?
И я знала, это не вопрос про силу, а про Ярослава. Про нас. Про вчерашнюю трещину, что прошла через всё и теперь делила комнату, дом, мою жизнь на «до» и «после».
— Пока не знаю... — честно ответила я, сжимая край пледа в кулаке.
— Честно. Хотелось бы для начала просто попасть домой. Принять душ в своей ванной. Надеть своё. Почувствовать... ну, себя. А потом... потом будем думать.
Тимур внимательно посмотрел на меня, затем медленно кивнул. В его взгляде не было осуждения или давления, лишь понимание.