Кирилл фыркнул, выпрямляясь во весь рост:
— Мой "Харлей"? — Он провёл рукой по рулю, словно поглаживая гриву скакуна.— Да она даже завести его не сможет.
Его слова будто щелчок — я резко переключаюсь. Нет, сейчас не время для страха и воспоминаний. Сейчас надо заткнуть этого самовлюблённого Тимура и его дружков их же методами.
Подхожу к мотоциклу Кирилла, медленно обвожу его взглядом — чёрный, с потёртостями на баке, но ухоженный.
Холодный металл под ладонями — знакомый, почти родной.
Год с тех пор, как я в последний раз чувствовала вибрацию мотора между коленями, слышала этот рёв, наполняющий всё существо. Дрожь проносится по телу молнией не от страха, а от адреналина, от воспоминаний, от ощущения, что сейчас всё может измениться.
Делаю глубокий вдох — пахнет бензином, пылью и та самая свобода, в которой теперь — привкус боли, будто раскрывшейся раны где-то под рёбрами. Поворачиваю ключ зажигания — двигатель взревел, будто разбуженное чудовище, готовое сорваться с цепи.
Толпа вокруг на секунду затихла, и я почувствовала на себе десятки любопытных, колючих взглядов. Кажется, привлекла к своей персоне слишком много ненужного внимания. Глушу мотор и отхожу на шаг назад, стараясь сохранить маску безразличия.
— Аврора, блин, я тебя повсюду ищу, а ты тут! — Женя появляется, словно из-под земли, остро осматривая собравшихся. — А, ну понятно теперь, куда ты запропастилась, — подмигивает она мне так многозначительно, будто уже составила в голове целую историю.
Хватаю её за руку и оттаскиваю в сторону, подальше от любопытных ушей.
— Это не то, что ты подумала, — шиплю ей прямо в ухо, чувствуя, как щёки горят. — Всё вышло как-то само собой.
Она кивает, сжав губы, но глаза смеются:
— Ну, я так и поняла.
И тут из динамиков, хрипящих на всю площадь, раздался оглушительный, истеричный рёв ведущего:
— Леди и джентльмены! Только сегодня — спринт этого вечера! Наш несравненный покоритель женских сердец и асфальтовых просторов — не кто иной, как сам Тиииимуррр!
Толпа взорвалась свистом, топотом и рёвом.
Я застыла, ощущая, как внутри всё сжимается в ледяной комок.
— А против него... — голос ведущего намеренно затянул паузу, нагнетая атмосферу, — ...юная, но чертовски дерзкая Ааааврора!
Внезапная, оглушительная тишина. Потом — взрыв смешков, пересвистов, недоумённого гула.
Я медленно, будто в замедленной съёмке, перевела взгляд на Тимура.
Когда он только успел? — он стоит, закинув руки за голову, и ухмыляется, будто уже победил.
— Это что, шутка?! — Женя резко разворачивает меня к себе, пальцы впиваются в плечи.
— Нет, — отвечаю я, чувствуя, как где-то в районе солнечного сплетения завязывается тугой узел.
— Господи, Аврора, о чём ты только думала! — Женя, сжимая мои плечи так, будто пытается встряхнуть меня и заставить одуматься.
Кажется, она переживает за меня сильнее, чем я сама.
— Ты хоть знаешь, на что он способен. Её голос снижается до шёпота. Он же чокнутый, повернутый на скорости. Гоняет так, будто сама смерть ему не страшна.
Я хмурюсь, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Но вместо страха — лёгкое раздражение.
— Значит, будет интереснее, — бросаю я, отводя взгляд на мотоцикл.
— Тебе действительно стоит прислушаться к подруге.
Его голос прокатывается по коже, словно разряд. Словно касается где-то между плечом и шеей — и мгновенно разливается жаром.
Я резко оборачиваюсь.
Ярослав стоит в полушаге от меня, руки в карманах кожаной куртки. Голова слегка наклонена, взгляд тяжёлый, неотрывный. Вблизи его глаза казались почти чёрными — лишь при ближайшем рассмотрении в них угадывалась глубокая, бездонная синева. Идеальные. Опасные. Тело предательски реагирует, плечи непроизвольно напрягаются, дыхание сбивается на секунду.
Его голос обладает, какой то гипнотической силой — когда он говорит, хочется либо заткнуть уши, либо слушать бесконечно. Это как стоять на краю обрыва — страшно, но невозможно отойти.
— Спасибо за заботу, — говорю я, намеренно растягивая слова, — но я уже взрослая девочка. Сама решаю, что мне делать.
Грубить не хотела, но это вышло как-то само собой.
— Аврора, одумайся, пока не поздно, — Женя бросает взгляд на Ярослава, явно на его стороне.
— Я всё решила.
Подхожу к мотоциклу.
Запрыгиваю, завожу двигатель. Гул наполняет уши, вытесняя все посторонние звуки.
Медленно продвигаюсь сквозь толпу к линии старта. Тимур уже там, ждёт. Ухмыляется, кивает на шлем, будто говорит: "Ну, давай, покажи, на что способна".
Я натягиваю шлем, и мир снаружи исчезает.