— Только без паленых коктейлей, — сдалась я, чувствуя, как уголки губ сами собой дрогнули в слабой попытке улыбки.
— Да без проблем! — Женя сияла, уже побеждённая.
Я сомневалась в этом, но кивнула. Возможно, мне и правда, нужно было это. Убедиться, что я ещё могу быть просто Авророй. Пусть даже ненадолго.
Пока Женя была увлечена телефоном, я обвела взглядом холл. Они не появлялись в универе вот уже который день, а я где-то внутри ждала. Ждала их, хоть кого-нибудь из них. Высокую фигуру Ярослава, мелькающую в толпе. Или хотя бы Тимура, с его вечной ухмылкой. Но никого не было. Это было подтверждением самого страшного: я стала для них чужой. Посторонней. Проблемой, которую лучше обходить стороной.
Я отвела взгляд, глядя на собственное отражение в тёмном экране телефона. Просто Аврора. Да, возможно, сегодня вечером у меня и получится ненадолго ею стать. Но завтра... завтра дыра в груди снова напомнит о себе. И тишина снова будет звенеть в ушах.
Я стояла перед зеркалом, вглядываясь в свое отражение как в незнакомку. Образ складывался по кусочкам, как доспехи.
Куртка. Последний, решающий штрих. Не женственная и не лаковая, а грубая косуха из состаренной кожи, пахнущая дымом и свободой. Она была на пару размеров больше, с широкими плечами и потёртостями на локтях. Подкладка из мягкого тёплого флиса, внутри — пара потайных карманов. Молния с массивной змейкой, которую пришлось потянуть с усилием, и тяжёлые металлические кнопки. Она не облегала фигуру, а скорее прятала её, добавляя силуэту загадочности и лёгкой угрозы. В ней я чувствовала себя не уязвимой девушкой в откровенном наряде, а кем-то вроде воина или байкера, готовым исчезнуть в ночи в любой момент.
Под ней мягко поблёскивал бархатный топ, обнажавший талию и плечи. Контраст нежной кожи и грубой ткани был обжигающим.
Юбка — чёрная плиссированная латина, невесомая и подвижная. Она едва доходила до середины бёдер, и с каждым шагом ткань расходилась и смыкалась, обнажая полоски кожи и ажурную резинку чулок.
Обувь — массивные, грубые ботинки на толстой подошве. Они тяжело и громко стучали по полу.
Волосы были собраны в тугой высокий хвост. Макияж был оружием: идеально ровный тон и стрелки, острые как лезвие.
Я потянула воротник куртки, чтобы лучше обнажить ключицу, и поймала свой взгляд в зеркале. Теперь образ был законченным. Дерзость и уязвимость. Бунт и защита. Лёгкость юбки и тяжесть ботинок. Всё смешалось в ней, как смешалось всё внутри.
— Ну что, готова удивлять народ? — прокричала из прихожей Женя.
Я провела ладонью по грубой коже рукава, почувствовав её шероховатость. Это был щит. И он был мне нужен.
— Готова, — ответила я, и голос прозвучал из-под этого нового слоя защиты чуть глуше, но увереннее.
Я потушила свет. Сегодня не будет места той Авроре. Сегодня будет только эта — в коже, бархате и кружевах, закованная в стальные носки и собственную решимость. Хотя бы на несколько часов.
Леша, парень Жени, которого я видела лишь однажды мельком, ждал нас внизу, прислонившись к своей потрёпанной иномарке. Он кивнул мне в знак приветствия, его взгляд скользнул по моему вызывающему наряду, но ничего не выразил — ни одобрения, ни осуждения. Мы молча сели в машину, и я тут же уплыла в свои мысли, уставившись в уплывающие за стеклом огни.
Где он? Что делает? Скучает ли по мне так же, как я по нему? Сжимается ли его сердце от этой же глухой, ноющей боли, или он уже стёр меня из своей жизни, как ненужный файл? Я машинально провела пальцами по грубой ткани косухи, ища в её шероховатости утешения, но нашла лишь холодную кожу.
Я так и не заметила, как мы подъехали к клубу с яркой неоновой вывеской, мигающей как предупреждающий знак. Женя щебетала словно птица, её энергия била через край, она была повсюду и сразу — болтала с Лёшей, настраивала меня на нужный лад, напевала под музыку, что уже доносилась из-за дверей. Её было много, но это не напрягало — это был белый шум, приглушающий рой моих собственных мыслей.
Мы зашли в душное помещение, где от грохота басов музыки сотрясались даже внутренние органы, вынужденно подстраиваясь под чужой ритм. Воздух был густым и сладким от смеси парфюма, пота и алкоголя. Лёша, уверенно прокладывая путь сквозь толпу, повёл нас к столику в глубине зала, где уже ждали его друзья — ребята из группы, в которой он играл.
Меня представили смутным «Это подруга Жени, Аврора». На меня кинули несколько любопытных взглядов, задержавшихся на косухе и ботинках, кто-то кивнул, кто-то улыбнулся. Я ответила что-то вроде «привет» и сразу же отхлебнула из предложенного кем-то стакана с чем-то сладким и шипучим, даже не вникая, что это. Напиток обжёг горло, но не смог прогнать холод внутри.