Я оттолкнулась от стены и пошла на звук, шаги твёрдые и громкие в ночной тишине. Грубые ботинки уверенно стучали по асфальту. Я завернула за угол здания, в тёмный, узкий проулок, куда не доносилась музыка из клуба.
В свете одинокого, разбитого фонаря я увидела их. Парень, крупный, с нагловатым выражением лица, прижимал к стене девчушку, которая казалась совсем юной. Она пыталась вырваться, но его рука сковывала её запястье.
— Эй! — мой голос прозвучал хрипло, но с той сталью, о которой я и не подозревала. Он прозвучал не как вопрос, а как приказ.
Оба вздрогнули и резко обернулись ко мне. Парень скривился в ухмылке, увидев меня одну.
— Иди своей дорогой, сестрёнка, не лезь не в своё дело.
Но я уже сделала шаг вперёд. Моя тень, длинная и угрожающая в свете фонаря, легла на него. Я чувствовала, как грубая кожа куртки трется о мои плечи, напоминая о своей защите.
— Девушка сказала «отстань», — произнесла я ровно, глядя ему прямо в глаза. Внутри всё дрожало, но снаружи — только лёд. — Значит, ты отстаёшь. Сейчас же.
Он нахмурился недовольно, отпуская девчонку, и его массивная фигура двинулась на меня. По всем правилам, я должна была испугаться, закричать, броситься в бегство. Но я стояла. Не просто так. Во мне бушевала не ярость, не адреналин. А холодная, кристальная уверенность. Уверенность в том, что я справлюсь.
Он занёс руку для удара — размашисто, грубо, рассчитывая на страх. Но мир вокруг словно погрузился в густой сироп. Всё стало происходить как в замедленной съёмке: его искажённое злобой лицо, медленно летящий кулак, тихий вскрик девушки за его спиной.
Я не стала уворачиваться. Не стала пытаться парировать. Я просто подняла руку — спокойно, почти лениво — и раскрыла ладонь. Его кулак с силой, способной сломать кости, врезался в мою раскрытую ладонь. Раздался глухой, костный хлопок.
Он замер, его глаза расширились от изумления и нарастающего ужаса. Боль пронзила его лицо, исказилась гримасой. А я лишь сомкнула ладонь, сдавливая его пальцы в тисках. Хруст костяшек отозвался неприятным, но удовлетворяющим щелчком.
Он попытался вырваться, дёрнуть рукой, надавить — но его мышцы напряглись впустую. Моя рука не дрогнула ни на миллиметр. Она была неподвижна, как стальная балка. Я даже не почувствовала боли, лишь лёгкое давление, словно я остановила не удар, а летящий мячик, и теперь просто держала его.
Я смотрела на него, и в моём взгляде, должно быть, было что-то нечеловеческое, потому что его уверенность мгновенно испарилась, сменившись животным страхом.
— Я же сказала, — прошептала я, и мой голос прозвучал странно, с лёгким металлическим отзвуком, будто сквозь меня говорила сама сила, — отстань.
Я разжала пальцы. Не оттолкнула его. Просто отпустила. Он отшатнулся, как от ожога, схватившись за травмированную руку. Беззвучно шевеля губами, пятясь назад, спотыкаясь, бросился прочь из переулка, растворившись в темноте.
Я опустила руку. Ладонь горела, по коже бежали мурашки, но это была не боль. Это была... сила. Контролируемая. Осознанная. Моя. Я медленно выдохнула и повернулась к девушке, всё ещё прижавшейся к стене в шоке, её глаза были огромными от страха и непонимания.
— Ты... ты в порядке? — спросила я, и голос снова стал моим, лишь слегка дрожащим от остаточного напряжения.
Она кивнула, всё ещё дрожа, не в силах вымолвить ни слова. Её широко раскрытые глаза отражали остаточный ужас и... благодарность. Этого было достаточно.
Я развернулась и пошла прочь. Быстро, почти бегом. Ноги сами несли меня, не к дому, не к машине и даже не в клуб. Они знали путь лучше моего заплетающегося сознания. И я знала, куда я иду. Туда, где меня поймут. Где не будут задавать лишних вопросов. Где этот странный, пугающий дар — не проклятие, а часть реальности.
Я поймала первую же машину, скользнув в заднее сиденье.
— Куда? — равнодушно спросил водитель, даже не оборачиваясь.
Я выдавила из себя название района и примерные ориентиры, которые крутились в голове обрывками. Пейзажи за окном мелькали смазанными пятнами. В темноте можно было запросто ошибиться, где конкретно нужно остановиться, но я точно знала это место. Знакомый поворот, и едва заметная колея, уходящая в чащу.
— Остановите здесь.
Мужчина за рулём свел брови в недоумении, оглядывая глухую обочину. По краям шоссе расстилался густой, непроглядный ночной лес, поглощающий свет фар.