— Девушка, вы уверены, что вам сюда? — в его голосе прозвучала тревога. — Здесь же ничего нет. Темнота, хоть глаз выколи. Не опасно ли?
— Да, — бросила я, не глядя на него, уже расплачиваясь через приложение. Дверь захлопнулась за мной, отсекая его озадаченное лицо и дальнейшие расспросы.
Машина рванула с места, оставив меня одну в звенящей тишине. Воздух пах смолой, влажной землёй и чем-то острым, диким. Я сделала глубокий вдох и шагнула с асфальта на мягкую, пружинящую под ногами хвою.
Внутри всё горело. Не от алкоголя — тот давно выгорел. Горело от осознания. От страха перед собой. И от странного, щемящего чувства... дома. Того самого, которое я так яростно отрицала. Я свернула на знакомую дорогу. И вот он — дом, огонёк в окне.
Я остановилась посреди двора, переводя дух. Дверь на крыльце скрипнула и открылась. В проёме возникла высокая, знакомая фигура. Не Ярослав. Арсений. Он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на меня своим пронзительным, всё видящим взглядом. Он не удивился. Словно знал, что я приду. Я просто стояла, дрожа, с сжатыми кулаками, не в силах выговорить ни слова. Но оно и не было нужно.
Он молча кивнул, отступил вглубь дома, держа дверь открытой. Приглашение. Понимание. Принятие. И я, сделала шаг вперед. Домой.
Внутри всё было по-прежнему. Тот же запах старого дерева, травяного чая и тишины. Тот же камин, в котором тлели угли. Арсений сидел уже в своём кресле, с книгой в руках. Свет настольной лампы выхватывал его профиль, делая его похожим на статую — неподвижную и вечную. Больше никого не было.
Я села на край дивана напротив него. Мои руки всё ещё дрожали. Я сжала их между коленями, стараясь скрыть дрожь. На мне всё ещё была эта дурацкая, откровенная одежда, которая сейчас казалась таким неуместным, жалким маскарадом. Он не поднял глаз от книги. Не задал ни одного вопроса. Просто перелистнул страницу. Лёгкий шелест бумаги прозвучал громко в тишине. Я сидела и смотрела на свои грубые ботинки, стоящие на полированном полу. Контраст был таким же нелепым, как и всё, что со мной происходило.
— Я... — мой голос сорвался, звучал хрипло и неуверенно. — Я не знаю, что со мной происходит.
Он медленно поднял на меня взгляд. Его глаза были тёмными и спокойными, как всегда.
— Но ты знаешь, где искать ответы, — произнёс он ровно. Это не было вопросом.
И я поняла, что он прав. Только они могли помочь. Они все. Я уже не представляла свою жизнь без них. Они теперь моя семья. Эта мысль не пугала, а согревала изнутри, как те угли в камине.
— Где все? — я мотнула головой, осматриваясь по сторонам, словно ожидая увидеть их выходящими из теней.
Арсений вновь перелистнул страницу, не спеша.
—Тим с Киром где-то зависают, — он произнёс это с лёгкой, едва уловимой снисходительностью в голосе, словно говоря о непоседливых щенках.— А Яр... — он сделал крошечную, но ощутимую паузу, его пальцы замерли на корешке книги. — Скоро будет.
Эти два слова повисли в воздухе, наполненные тихим, неоспоримым знанием. Он не сомневался. Он просто знал. И в этой уверенности была странная надежда.
Я кивнула, обхватив себя за плечи. Мне не нужно было ничего больше говорить. Он всё понимал без слов. Мы сидели в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием углей и шелестом страниц. Я закрыла глаза, прислушиваясь к ритму этого дома, к его дыханию. И впервые за долгое время почувствовала, что нахожусь именно там, где должна быть.
Дверь распахнулась неожиданно, с резким скрипом, и я дёрнулась, встречаясь взглядом с Ярославом. Он замер на пороге, смотря на меня широко раскрытыми глазами, будто не веря тому, что видел. В них читалось всё: изумление, боль, усталость. Он выглядел потрёпанным, будто не спал все эти дни, и в его позе застыла вся та же мука, что была и во мне.
Я тяжело сглотнула, впитывая каждую черту его лица — знакомую линию скул, тень от ресниц, напряжённые уголки губ. Я соскучилась... Безумно. И всё, что было в прошлом, все обиды и боль, остались где-то там, за стенами этого дома, и не имели никакого значения сейчас, в эту секунду.
Я встала. Не думая, не анализируя, повинуясь лишь импульсу. Сделала шаг, потом другой, подходя к нему почти вплотную. Не говоря ни слова, я привстала на цыпочки, руки сами потянулись к его лицу, и я нашла его губы своими.
Он ответил незамедлительно. Не с вопросом, не с сомнением. Его ответ был глухим, сдавленным стоном облегчения, и его руки — сильные, твёрдые, знакомые — сжали мою талию, прижимая к себе так сильно, будто пытаясь вдавить внутрь, сделать частью себя, чтобы больше никогда не отпускать.
Этот поцелуй был не о страсти. Он был о прощении. О возвращении. О том, что никакие силы в мире не смогут разорвать эту связь. Мы дышали друг другом, забыв обо всём на свете — об Арсении, о времени, о боли. И в этот момент я поняла окончательно. Это был мой дом. Не место. Не стены. А вот это — его руки, его дыхание, его сердце, бьющееся в унисон с моим. Всё остальное было просто фоном.