Искра, всегда витавшая между нами, вспыхнула с новой, яростной силой, и ни я, ни он уже не были в силах остановить её. Наш поцелуй становился всё глубже, отчаяннее, в нём было всё — дни разлуки, наша боль, секунды прощения. Это был не просто поцелуй — это было падение, и мы падали вместе, безвозвратно и с радостью.
Краем уха я услышала сдержанное, сухое покашливание Арсения. Но мы не обратили на это никакого внимания.
Ярослав подхватил меня на руки, и я инстинктивно обвила его бёдра своими ногами, вцепившись в него, боясь, что это мираж, что он исчезнет, если я хоть на секунду разомкну объятия. Мы двинулись наверх, не разрывая поцелуя, спотыкаясь о ступеньки, глухо смеясь в губы друг другу. Мир сузился до его губ, его рук, его дыхания.
Он толкнул дверь плечом, мы влетели внутрь, и он прижал меня к косяку, всё так же, не отпуская моих губ, словно боялся, что если остановится, я передумаю, исчезну.
— От тебя пахнет алкоголем, — Ярослав прошептал мне в шею, нежно покусывая её, и его голос был низким, хриплым от желания.
Я задрала голову вверх, наслаждаясь его губами, его прикосновениями. После его слов я улыбнулась — дерзко, вызывающе — и спустилась вниз, вставая на дрожащие ноги. Мне не хотелось отвечать. Не хотелось вспоминать о клубе. Сейчас здесь и сейчас существовало только это. Только он.
Он что-то понял по моему лицу или глазам. Его взгляд прищурился, в нём вспыхнул не вызов, а интерес. Горячий, живой, готовый принять правила этой игры.
Мои ладони жгло. Сила, та самая, что остановила удар, что едва не разорвала меня, гудела под кожей, требуя выхода. Я позволила ей вырваться — всего лишь каплю, крошечную искру — и толкнула Ярослава в грудь.
Он был высоким и крепким, и вряд ли бы в обычном состоянии в моих хрупких руках было достаточно сил, чтобы сдвинуть его хоть на миллиметр с места. Но он полетел назад, как пушинка, и упал на спину, прямо на кровать, мягко подпрыгнув на пружинах.
Его глаза вспыхнули алым. Не от гнева. От шока, от дикого удивления и... восхищения. Зверь внутри него проснулся, почуяв вызов. Но я не думала. Я не хотела анализировать. Я хотела чувствовать.
Забравшись на него сверху, я поправила сбившуюся юбку, чувствуя, как грубая ткань его джинсов шершавит мои голые бёдра. Я пригнулась к нему, впиваясь губами в его губы, уже не нежно, а жадно, требовательно, давая ему понять — сегодня правила диктую я.
Мои пальцы вцепились в его волосы, слегка оттягивая голову назад, обнажая горло. Я чувствовала, как подо мной напряглись каждые мускулы его тела, но он не сопротивлялся. Наоборот, его руки легли на мои бёдра, сжимая их с почти болезненной силой, но, не пытаясь перевернуть или остановить.
— Ты играешь с огнём, — он прошипел, и в его голосе слышалось рычание.
— Я уже горю, — выдохнула я в ответ, проводя языком по линии его челюсти. — И ты со мной.
Моя сила всё ещё пульсировала во мне, горячая и живая. Я позволила ей растечься по коже, и его глаза снова вспыхнули алым, почувствовав её. Он вздрогнул, и его тело выгнулось подо мной.
— Аврора... — в его голосе прозвучало предупреждение, но также и восхищение, и неподдельная жажда.
— Молчи, — приказала я шёпотом, прижимая палец к его губам. — Сегодня все, по-моему.
Я медленно, почти мучительно медленно, провела руками по его груди, чувствуя под пальцами ткань футболки и твёрдые мышцы под ней. Сила в моих ладонях заставляла его кожу гореть даже через барьер одежды. Он зажмурился, сдерживая стон. Я была хищником. И он был полностью в моей власти. И мы оба знали, что никуда не денемся друг от друга. Не сегодня. Не сейчас. Никогда.
Я медленно скользнула вниз по его телу, чувствуя, как каждый мускул на его животе напрягается под моими ладонями. В голове промелькнула дерзкая мысль — а получится ли?
Без предупреждения, я вцепилась пальцами в ткань у его груди. Нежная хлопковая материя натянулась, и я почувствовала, как знакомая энергия — та самая, что останавливала кулак, — приливает к кончикам пальцев. Я рванула ткань в разные стороны с лёгким усилием.
Раздался резкий, удовлетворяющий звук рвущейся материи. Футболка поддалась с неприличной лёгкостью, как паутина, расходясь швом от горла до самого низа. Огромные куски ткани опали по его бокам, обнажая идеально очерченный торс, кожу, покрытую лёгкой испариной.
Ярослав резко вдохнул от неожиданности, его глаза вспыхнули ещё ярче. В них читался шок, смешанный с диким, животным возбуждением. Я провела ладонью по его обнажённой груди, чувствуя, как под кожей учащённо бьётся его сердце.