Сердце на мгновение сжалось от страха, старого и знакомого — а не сон ли это? Не исчезнет ли всё с первым же лучом солнца? Но потом я услышала. Приглушённые голоса снизу. Низкий, ворчливый бас Кирилла. Сдержанную реплику Арсения.
На меня вдруг накатила паника. Они же наверняка все слышали. Я спрятала лицо в ладонях, чувствуя, как жар стыда заливает щёки. Арсений... Мы же прямо у него на глазах...
Шумно выдохнув, я старалась взять себя в руки, заставляя дыхание выровняться. Взрослые люди, что тут такого? — пыталась я убедить себя, но внутренний голос язвительно усмехался.
Этим все занимаются, — промелькнула очередная слабая попытка самоуспокоения. И тут же скривила лицо: Звучит так жалко и неубедительно. А что, собственно, такого? С этим новым, бунтарским чувством я решительно сбросила одеяло, и направилась в ванную, по пути собирая свою разбросанную одежду.
Ноги были ватными, в голове гудело похмельное эхо вчерашнего алкоголя и переизбытка эмоций.
Зеркало встретило меня отражением, от которого внутри всё сжалось. Волосы растрепаны в диком ореоле, губы, распухшие от поцелуев, а глаза — подведённые смазанными стрелками — смотрели пусто и устало. «Ужас», — прошептала я беззвучно.
Первым делом сунула лицо под струю холодной воды. Вода смыла остатки туши, тонального крема и липкого слоя стресса. Я почувствовала себя чуть более человечно. Волосы быстро закрутила в небрежный пучок, смахнув непослушные пряди со лба.
Надела свою одежду — та самая юбка и топ, теперь помятые и безвозвратно пропитанные его запахом. Ткань будто хранила память о каждом его прикосновении, каждом шёпоте. Я сделала глубокий вдох, втягивая этот знакомый аромат, и странное спокойствие, наконец, опустилось на меня. И тут я вспомнила. Куртка. Моя косуха, мой щит. Я не помнила, в какой момент сняла её. Наверное, всё было слишком стремительно.
Выйдя из ванной, я пробежалась глазами по комнате. Кровать, стул, его футболка на полу... Но кожи нигде не было. Лёгкая паника защемила сердце. Я заглянула под кровать, откинула одеяло — нет.
Тяжело выдохнув, я поняла, что придётся идти так.
Я ещё раз выдохнула, собрала всю свою уверенность в кулак и шагнула в коридор, намеренно громко стуча ботинками по деревянным ступеням. Каждый шаг отдавался эхом, сообщая о моём прибытие.
Первым на моё появление отреагировал Тимур. Он сидел на подлокотнике дивана и что-то оживлённо рассказывал Кириллу, но замолчал на полуслове. Его глаза расширились, он громко присвистнул, оглядывая меня с ног до головы — с растрёпанным пучком, в помятом топе и короткой юбке.
— Ну, доброе утро! — выдал он, и в его голосе звучал неподдельный восторг.
Он тут же получил от Арсения, сидевшего в кресле с книгой, леденящий взгляд, способный остановить стадо бизонов на полном скаку. Тимур мгновенно смолк, поджав губы, но продолжал ухмыляться.
Кирилл, стоявший у кофе машины, тоже скользнул по мне оценивающим взглядом, но его улыбка была тёплой и одобрительной. Он молча протянул мне только что сваренную кружку кофе, кивком показав на сахар и молоко на столе.
Я взяла чашку, кивнув в ответ, и почувствовала, как лёгкий румянец заливает щёки. Но внутри было странно спокойно. Они видели меня такой — растрёпанной, после ночи с их альфой — и это не меняло их отношения. Я была своей.
И тут мой взгляд упал на спинку кухонного стула. На ней висела она — моя косуха. Аккуратно, почти бережно. Нашлась родная.
Сделав глоток кофе, я почти почувствовала себя нормально. Тимур крутился рядом, рассматривая меня то там, то сям, словно редкий экспонат в музее. Это скорее веселило, чем смущало.
— Так, — протянул он, почесывая подбородок с комичной серьезностью. — Вижу следы укуса на шее. Классика. А вот этот растрепанный хвост... это уже фирменный стиль Яра, да? Он что, проходил курсы укладки волос взглядом?
Я фыркнула, чуть не поперхнувшись кофе.
— Тим, — раздался голос Кирилла. — Прекрати.
— Я провожу экспертизу! — возмутился Тимур, подходя ко мне ближе и прищурившись. — Так-так... а это что? Неужели... синяк на коленке? Боже, да вы там вчера не только мирились, судя по всему! Наш строгий лидер оказался диким зверем! Нужно срочно вызвать... не знаю, комиссию по этике!
Кирилл, помешивая что-то на плите, тихо хихикал в свою ложку. Даже у Арсения уголок рта дрогнул.
— Тимур, — сказала я, стараясь сохранять серьезность, но сдавленно. — А не слишком ли много деталей тебя волнует?
— Волнует! Еще как волнует! — он схватился за сердце. — Я должен быть в курсе всех перипетий семейной жизни моего лучшего друга! Это моя святая обязанность! Кстати, а можно тебя понюхать? Я хочу узнать, пахнет ли счастье бергамотом и глупостью...