Знаю, что буду жалеть об этой авантюре.
Но это, будет потом.
"Пять"
Пальцы впиваются в руль.
"Четыре"
Глубокий вдох — пахнет бензином, пылью и своей собственной смелостью, пахнущей страхом.
"Три"
Нога находит опору, корпус подаётся вперёд, будто готовясь к прыжку.
"Два"
В зеркале мелькает чёрная куртка Ярослава. Он смотрит на меня.
"Один"
И в этот момент — Тимур стартует на полсекунды раньше, его мотоцикл дёргается вперёд с воплем мотора. Но я уже отпускаю сцепление.
Двигатель воет подо мной, вибрация проходит через все тело, будто мотоцикл — продолжение меня. Тимур где-то рядом, его тень мелькает краем зрения, но я не смотрю в его сторону.
Асфальт под колёсами превращается в размытую ленту. Повороты подходят один за другим — сначала плавный, потом резкий, заставляющий перенести вес почти до земли. Колено скользит в сантиметре от горячего покрытия, искры от подошвы ботинка рисуют в воздухе огненный след.
— Давай же, красотка! — кричит Тимур, когда я равняюсь с ним, обгоняя.
Врезаюсь в поворот, выжимая газ до упора. Мотор ревёт, стрелка тахометра дрожит у красной зоны. В этот момент понимаю — он специально пустил меня вперёд. Ловушка. Впереди — резкий съезд на гравий. Тимур уже тормозит, уходя в сторону. А я...
Я не сбрасываю скорость. Гравий взлетает фонтаном из-под колёс. Мотоцикл бьётся в моих руках, как живой, подпрыгивает, вырывается из рук, будто пытаясь сбросить меня на этой дьявольской грунтовке. Но я вцепляюсь ногами в бак, корпус прижимаю ниже, рулю навстречу каждому удару. Губы прикушены до крови — иначе зубы просто выбьет от тряски.
Где-то сзади новый рёв — кто-то ринулся за мной по этой адской дороге. Я не оглядываюсь. Только вперёд. Только сквозь этот град щебня, сквозь боль в запястьях, сквозь дикий страх, который смешался с кайфом так, что уже не разделить.
Финиш где-то впереди.
— Аврора!
Голос Ярослава режет воздух, но я уже не могу оторваться, его мотоцикл впился в мой след, дыхание его двигателя обжигает спину. Он сейчас меня снимет.
Но я не дамся.
Резко срываюсь в занос, гравий взлетает веером, камешки бьют по его шлему. Он на секунду теряет темп, но этого мало.
Впереди — трасса.
Асфальт.
Спасение.
"Черт!" – вырывается у меня, когда стрелка тахометра беспомощно падает. Именно в этот момент черная тень выныривает справа. Его мотоцикл идет параллельно моему, колесо в колесо.
Последний поворот.
Я впихиваю передачу вниз с диким скрежетом, мотор взвывает в последнем усилии. Мы входим в вираж одновременно, колени в сантиметре друг от друга, резина визжит по асфальту.
И тут Тимур появился вдруг из ниоткуда, прорезавшись сбоку.
Мы втроем несёмся к черте.
Пересекаем финиш.
Одновременно.
Ничья.
Толпа взрывается рёвом, но звук доносится как сквозь вату. Я слезаю с мотоцикла, ноги подкашиваются, руки дрожат, голова кружится — адреналин отступает, оставляя тело разбитым
Ярослав стоит в стороне. Его волосы мокрые от пота, грудь тяжело вздымается, но взгляд чёткий, острый как лезвие.
Тимур что-то орёт, размахивая руками, но его слова не доходят — в ушах звон, как после взрыва.
Я делаю шаг вперёд — и почти падаю, но Женя успевает подхватить меня под руку.
— Ты рехнулась, раз пошла на такое, — она трясёт меня за плечо, но в голосе прорывается сдавленное восхищение, но, чёрт возьми, это было круто.
Дыхание сбивается. Грудь сжимает невидимый обруч. Пальцы холодеют.
— Отойду... на минуту... — выдавливаю я, выскальзываю из её хватки и ныряю в толпу, пробираясь сквозь кричащих людей, которые кажутся слишком большими, слишком громкими, слишком близкими.
Ноги несут меня сами, пока разум бьётся в панической ловушке. Всё тело дрожит, как двигатель на холодном старте.
Тёмный угол между гаражей и забором. Бетон холодный и шершавый под пальцами. Я прижимаюсь к нему спиной, медленно сползаю вниз, лёгкие горят, но воздуха всё равно не хватает.
Сейчас будет хуже. Хуже, чем обычно.
Я не успеваю коснуться земли. Сильные руки подхватывают меня. В нос бьёт запах — не парфюма, нет. Лес. Настоящий, после ливня. Свежий, влажный, с лёгкой горчинкой хвои.
— Ты что, самоубийца? — Ярослав рычит сквозь зубы.
Меня обдаёт жаром. Не от страха — от злости. Адреналин резко вбрасывается в кровь, горячими волнами сжигая подступающую панику.
— Отпусти! — дёргаюсь в его тисках, но он лишь сжимает крепче. Его пальцы впиваются в мои плечи сквозь ткань куртки.
Поднимаю глаза.
Он слишком близко. Так близко, что я чувствую:
— Как под тканью его куртки бешено бьётся сердце — часто, неровно, будто он только что бежал;