— Аврора! — прозвучал резкий голос Арсения.
Но я его не слышала. Дышала тяжело, смотря прямо в расширенные зрачки Тимура. В них блеснул золотистый отблеск. Он схватил меня за запястье, пытаясь оторвать от себя, но тут же осознал тщетность попыток. Его пальцы ослабли хватку.
— Ну, кто-нибудь... спасите, — выдохнул он, но в голосе не было страха — лишь азартная искорка и неподдельное любопытство. Он знал, что я не причиню ему вреда.
Арсений положил свою ладонь поверх моей руки, чуть сжав.
—Аврора, отпусти, — его голос прозвучал уже спокойнее, но с лёгким намёком на стальную волю.
Я перевела на него взгляд и послушно разжала пальцы. Тимур мягко опустился на землю, поправляя смятую футболку с преувеличенно трагическим видом.
— Фух, живой! — он тут же оживился, озорно подмигнув мне. — А ты, малышка, становишься всё интереснее...
Сзади послышался глухой, предупреждающий рык Ярослава. Я обернулась. Он стоял в нескольких шагах от нас, мощные руки сложены на груди. Лёгкая, почти невидимая улыбка тронула его губы, и в глазах плясали искорки одобрения. И меня отпустило. Тут же накатила волна паники, холодной и липкой. Вся моя решимость испарилась в мгновение ока, оставив после себя лишь смущение и стыд.
— Извини, — бросила я Тимуру, голос дрогнул.
Я развернулась и почти побежала к дому, стараясь не смотреть ни на кого. Спина горела под множеством взглядов — удивлённым Тимура, оценивающим Арсения, тёплым Кирилла и тяжёлым, обжигающим взглядом Ярослава.
Дверь захлопнулась за мной, отсекая внешний мир. Я прислонилась к дереву, пытаясь перевести дыхание. Сердце колотилось где-то в горле, а пальцы всё ещё слабо дрожали от выброса адреналина.
Я поднялась наверх, мечась из угла в угол, как загнанный зверь. Комната казалась слишком тесной, чтобы вместить эту бурю внутри.
Дверь бесшумно открылась. Ярослав вошёл и остановился у порога, молча наблюдая за моими бессмысленными метаниями. Затем он мягко, но уверенно перехватил меня на середине комнаты.
— Успокойся, — его голос прозвучал низко и твёрдо, как якорь в шторм.
Его руки обвили меня, прижимая к груди. Сначала я напряглась, пытаясь вырваться, но его объятия были не клеткой, а убежищем. Я почувствовала, как медленное, ровное биение его сердца сквозь ткань рубашки постепенно замедляло мой собственный бешеный ритм.
— Всё хорошо, — прошептал он мне в волосы.
Его ладони медленно водили по моей спине, снимая напряжение с каждого мускула. Дыхание выравнивалось, а в груди, наконец, перестало колотиться.
— Я не хотела... — начала я, но слова застряли в горле.
— Знаю, — он не дал мне договорить. — Сила иногда вырывается наружу. Особенно когда ты злишься или напугана. Это нормально.
Он отодвинулся, чтобы посмотреть мне в лицо. В его глазах не было ни осуждения, ни страха — лишь понимание и та самая тихая уверенность, которая всегда меня успокаивала.
— Но тебе нужно научиться управлять ею. Не подавлять, а направлять.
— Как? — тихо выдохнула я, чувствуя, как дрожь снова подступает к горлу.
Но Ярослав был непоколебимо спокоен. Его большая рука продолжала тёплыми кругами водить по моей спине.
— Арсений поможет, — сказал он твёрдо. Он лучший в контроле.
Он поднёс мою руку к своим губам и прижал к ним мои пальцы. В его поцелуе была не только нежность, но и обещание. Обещание защиты, терпения и веры.
— Каждый раз, когда почувствуешь, что теряешь контроль, — прошептал он, не отпуская моей руки, — ищи меня глазами. Я буду рядом. И мы справимся с этим вместе.
И наконец, успокоилась, тревога отступила, уступая место тихой уверенности. Ярослав мягко отпустил мою руку, но его взгляд по-прежнему держал меня в поле своего спокойствия.
— Поговорить с Арсением нужно сейчас, — сказал он твёрдо. — Чем раньше начнёшь, тем быстрее научишься контролировать это.
Он провёл рукой по моей щеке, и в его прикосновении была вся поддержка, которая мне так нужна была в этот момент.
— Я пойду с тобой, — предложил он, но я покачала головой.
— Нет. Это... я должна сделать сама.
Он не спорил. Только кивнул — коротко, по-мужски, принимая мой выбор без лишних слов.
Я стояла посреди комнаты, не в силах сделать первый шаг. Странное дело — несколько минут назад я была готова сворачивать горы, швыряться Тимуром, доказывать всему миру, что меня не сломать. А теперь... ноги приросли к полу. Потому что идти к Арсению — значило признать: да, я боюсь. Да, я не справляюсь. Да, мне нужна помощь.
Ярослав, будто прочитав мои мысли, шагнул ближе и молча взял мою ладонь. Его пальцы были горячими, уверенными. Он ничего не сказал — просто переплёл их с моими и слегка сжал. «Я здесь. Ты не одна».