— Меня беспокоит Демельза, — сказал Росс.
— Да, — ответил Дуайт, а потом кивнул. — Да.
— По-твоему, физически она здорова?
— Она не жаловалась. Конечно, до сих пор в шоке.
— Но в некотором смысле, не до такой степени, как я ожидал. Я рад, если это искренне, но... понимаешь, она так поглощена делами Нампары, словно ничего не случилось.
— Такой она тебе показалась? До твоего приезда Демельза была совсем не такой. Ничто её не интересовало. Часто она даже не разговаривала с родными. Общалась с Кэролайн, но совсем мало. Большую часть времени просто сидела.
— Значит, ты думаешь, она создаёт видимость оживления ради меня?
— Она очень сильная личность, Росс. Возможно, она чувствует, что должна тебя поддержать.
— Если это лишь видимость, остаётся только гадать, что за ней кроется и как долго она продлится.
— Это может и не измениться. Стоит надеть маску, как она прирастает к лицу.
Росс прискакал верхом и нашёл Дуайта в его лаборатории. Кэролайн и дети уехали. Дуайт вышел к нему, и они устроились на деревянной садовой скамейке с видом на лужайку и рощицу, за которой, если пройти чуть подальше, можно увидеть церковь Сола.
— Так трудно рассказывать ей, как это случилось, — сказал Росс. — Она меня отвлекает, меняет тему, говорит о другом. Что ж, возможно, это естественно. Нельзя всё время бередить рану, да и не нужно, наверное. Прошлой ночью...
Он прервался. Дуайт молчал, пристально наблюдая за скачущей по ветвям дерева белкой.
— Прошлой ночью, — продолжал Росс, — она едва позволила к себе прикоснуться. Мы лежали рядом в кровати и просто держались за руки. А когда утром я проснулся с первыми лучами солнца, она уже поднялась и стояла, глядя в окно. Услышала, что я шевельнулся, скользнула обратно в постель и снова взяла меня за руку.
— Когда Кэролайн потеряла Сару... Ты помнишь? — ответил Дуайт. — Она ушла от меня, уехала в Лондон и осталась у своей тётки. Случившееся хуже, куда тяжелее и для Демельзы, и для тебя. Сара была малышкой, как ваша Джулия. А Джереми совсем недавно счастливо вступил в брак, перед ним была целая жизнь. Не могу даже представить, что вы чувствуете.
Белка исчезла. Где-то хлопали крыльями грачи, как аплодисменты не слишком довольной публики.
— Конечно, я многого не могу ей сказать, — продолжал Росс, — и не стану. Ты видел моё письмо к ней?
— Да.
— Я не слишком много рассказывал про тот последний день... Когда Веллингтон вручил мне послание для принца Фридриха Нидерландского, я знал, что расстояние там миль десять, и рассчитывал вернуться вскоре после полудня. Но по пути назад — может быть, я задумался и слишком приблизился к линии сражения — я чуть было не попал под атаку французской кавалерии. Моя лошадь погибла, и я почувствовал, как в грудь — чуть ниже солнечного сплетения — ударил осколок ядра. Примерно на полчаса я лишился сознания и только спустя некоторое время с трудом смог подняться.
Росс порылся в кармане и извлёк кусок искорёженного металла, в котором Дуайт опознал часы.
— Отцовские, — сказал Росс. — Единственная вещь, которую французы оставили мне, когда я был под арестом. Когда я бежал, то собирался продать их, чтобы купить еду или заплатить за ночлег, может, раздобыть какое-нибудь оружие. Но в итоге этого не понадобилось. Если бы я это сделал, сегодня меня бы здесь не было.
Дуайт повертел в руке раздавленные часы. Циферблат полностью уничтожен, корпус сплющен как после удара молотком.
— Выходит, тебе необыкновенно повезло.
— Часы предназначались Джереми. Если бы я отдал их ему, то возможно, он был бы здесь вместо меня. Лучше бы так и случилось.
— Ты показывал их Демельзе?
— Нет. И не собираюсь.
— Да... Пожалуй, не стоит. По крайней мере, пока.
Два старых друга умолкли. Их пригревало выглянувшее солнце.
— Я многое не могу ей сказать, — наконец заговорил Росс, — даже если бы она стала слушать. Той ночью, после смерти Джереми, я не мог уснуть. Я не чувствовал голода, только болезненную пустоту в животе, меня мучила жажда, я почернел от пороха и с трудом двигался из-за легкого ранения. Некоторое время я лежал в хижине, пытаясь укутаться в старое одеяло, но спустя какое-то время снова встал и побрёл к полю битвы. Там ещё оставалось множество раненых, зовущих на помощь, но я был слишком разбит, да и в любом случае не сумел бы помочь — ни лекарств, ни повязок, ни даже воды. Ты когда-нибудь видел поле боя, Дуайт?
— Нет.