- Как вы себе это представляете? Ведь у него машина, которой нет равных. Вы же сами говорили, что она изготовлена по специальному заказу. Догнать ее, и то будет трудно.
- Поэтому мы и доверились вам. Вы ведь дружили с Сесукэ, вместе участвовали в гонках. Знаете его привычки, нрав, манеру езды. Никто, кроме вас, не сумеет его поймать. А машину вам я уже приготовил. Тоже сделана по специальному заказу. Но - увы! - всего лишь не уступает той.
- Я вижу, вы все предусмотрели, - пробормотал я. Неизъяснимая горечь закипала в моей груди. Я ведь уже не тот, я не могу ездить как прежде!.. Как им это растолковать?
- Ведь это ваша вина, - вдруг тихо проронила Маки. Из-за вас он лишился телесной оболочки. Да, такова была его воля. Но, может, именно отчаяние, неудовлетворенность своим новым телом и привели его к помешательству? Вы должны помочь ему.
- Как? Вы понимаете, что говорите?! Допустим, я уничтожу машину. Но ведь вместе с машиной погибнет и он!
- Я готов ко всему, - глухо ответил старик. - Во всем полагаюсь на вас.
У меня перехватило горло. Западня, и выхода из нее нет...
- Хорошо. Постараюсь что-нибудь сделать, - выдавил я через силу.
3 Я взглянул на табло электронных часов: два пополуночи. Стекла машины точно залиты черным лаком - такая вокруг глухая, непроницаемая тьма. Впереди пустынная, открытая всем ветрам дорога через перевал. И в дневное-то время по ней нечасто проезжают машины. Это государственная автострада, недавно отремонтированная. Она тянется от Юбари до Хидаки и проходит в основном по гористой местности, где редко встретишь человеческое жилье. Я приметил ее на четвертый день поисков.
Первые рейсы прошли впустую. Конечно, выезжал я только по ночам, но на таких оживленных трассах, как дороги 237 и 38, и в ночное время шел нескончаемый поток трайлеров дальнего следования, проносились патрульные машины и полицейские мотоциклы - в общем, вскоре стало ясно, что рассчитывать здесь на встречу с машиной-убийцей было наивностью, простительной разве что молокососам из "гоночного племени" - любителям острых ощущений, рыскающим по дорогам в надежде случайно наткнуться на нее. Равнины на Хоккайдо близ Хидаки широки, и, вероятно, случайность встречи ничтожна. Моя работа требовала терпения.
Приглушенно, недовольно урчит мотор. Оно и понятно: двигатель дает до 20 тысяч оборотов в минуту, развивая мощность в 200 лошадиных сил, и черепашья езда со скоростью 60 километров в час для моего стального коня просто оскорбление. Какой восторг я испытал, впервые увидев этот двухместный автомобиль, совершеннейшее воплощение мощи и изящества! Да, он был прекрасен. Чуть изогнутое, клинообразное ярко-алое тело. Сложнейшее электронное устройство автоматического управления, воздушная подушка, противоударный бампер - все, до мельчайших деталей, что требуется для безопасности водителя, предусмотрено и учтено.
У меня был план. Эти дальние прогулки по хайвею я совершал отнюдь не ради развлечения. Я изучал плацдарм. Кроме того, мне следовало восстановить форму и привыкнуть к машине.
...Впервые забравшись в кабину, я разбирался в приборной панели, как вдруг надо мной раздался голос старого Кайды:
- Обратите, пожалуйста, внимание на этот тумблер.
Я взглянул. Тумблер как тумблер. Ничего примечательного.
- Это устройство, стреляющее масляными зарядами. Масло разливается по дороге, и шины начинают скользить. Вы сможете использовать его в критический момент как козырную карту.
- Масляный заряд?! - Мне стало не по себе. Я взглянул на старика. - Вы и об этом подумали...
- Это мой принцип - доводить дело до конца, - побелев как мел, но не отводя глаз, твердо сказал он. - Хотелось бы, чтобы вы поняли: это не игрушки.
- Вы правы. - Я выбрался из кабины. Разумеется, я понимал, понимал с той самой секунды, когда впервые увидел свою машину.
- Вам понравился цвет? - Маки, сцепив пальцы, смотрела на меня. В ее тоне мне почудилась ледяная усмешка.
- Кажется, киноварь? Немного ярковато, но, в общем, неплохо, - отозвался я.
- Я внимательно изучила статистику несчастных случаев. Более тридцати процентов машин, подвергшихся нападению, были выкрашены в красный цвет. Поэтому мы и вашу решили покрасить так же. Именно красные машины вызывают у него особую ненависть. Как вы думаете, отчего?
- Вот как... - растерянно протянул я, холодея от догадки: когда случилась та авария, я был как раз на ярко-красной машине. Неужели он так меня ненавидит? Но вслух я невозмутимо произнес:
- Вероятно, красный цвет действует возбуждающе, как наиболее острый раздражитель для его воспаленного мозга. Вот и все, что я могу предположить.
Она кивнула. Даже сейчас я не могу без боли подумать об этой ее надменной, всепонимающей усмешке...
Дорога неуклонно шла вверх. До зимы еще довольно далеко, но по ночам в горах холод уже пронизывает до костей. На рассвете полотно дороги покрывается корочкой льда, и надо быть предельно осторожным.
Яркий свет фар раздвигал морозную, жуткую тьму ночи. Я завороженно смотрел, как рушится за каждым поворотом, рассеиваясь под этим острым лучом, непроницаемая глухая стена. Казалось, в мире нет никого - только машина и я.
И тут... Я весь обратился в слух. Где-то впереди послышался металлический перестук, многократно повторенный горным эхом,- неровный, захлебывающийся стук мотора. Затем пронзительный гудок и следом за ним - звук, который невозможно спутать ни с чем, - раздирающий, до боли в зубах пронзительный скрежет разламывающегося металла. Я приглушил мотор, и в наступившей тишине звуки стали слышны удивительно отчетливо.