Прости, что я так долго не мог понять, что Джейс не тот мужчина, который тебя заслуживает. Ты кажешься такой одинокой с ним. Я вижу это каждый раз, когда смотрю в твои прекрасные глаза. Я ненавижу эту печаль, и то, что не сказал об этом раньше, будет единственным сожалением, которое я унесу с собой.
Я не знаю, откуда эта печаль и почему она там, но я знаю, что чтобы быть счастливой, по-настоящему счастливой, ты должна быть с кем-то, кто полюбит тебя так, как я любил твою мать.
Пожалуйста, пообещай мне, что будешь искать такого человека.
Обещай мне, что проживешь свою жизнь на полную катушку и обретешь счастье, которое было у меня. Потому что ты и твоя мать были лучшей частью моей жизни. Вы двое дали мне так много, и я хочу того же для вас взамен.
Я хочу, чтобы ты встретила мужчину, который будет любить тебя даже в трудные времена. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя достаточно уверенно, чтобы прийти к нему с чем угодно и знать, что независимо от того, что ты ему скажешь, он будет любить тебя так же, если не больше, потому что ты доверилась ему.
Безграничная любовь — это то, чего я хочу для тебя. То, как я любил тебя всю жизнь.
Пора жить, моя милая девочка.
Пришло время отпустить все, что ты считала лучшим, и пойти за собственным счастьем.
И как только ты найдешь его, обещай мне, что будешь держать его крепко и дорожить каждым драгоценным моментом.
Я так сильно тебя люблю, и не хочу, чтобы ты была одна. Уверяю тебя, я буду присматривать за тобой, ждать твоей улыбки. Той самой улыбки, которая освещала мои самые мрачные дни.
Мы с твоей мамой будем улыбаться вместе с тобой.
С любовью всегда,
Папа.
Все мое тело сотрясалось от рыданий. Слезы катились по щекам и капали на бумагу, пока я продолжала смотреть на слова моего отца.
— Он знал, — прошептал я. — Я всегда думала, что так хорошо все скрывала.
— Он любил тебя, — успокаивающим голосом сказал Эштон и нежно погладил мою спину. — Нельзя ничего скрывать от того, кто так сильно любит тебя.
В моем горле пересохло, мое тело ослабло, и если бы я могла найти темное место, чтобы спрятаться от всех и всего, я бы это сделала. Я бы взяла письмо моего отца с собой и рыдала в течение нескольких дней. Но плакать было не в моем характере. За эти годы я поняла, что это позволило Джейсу делать то, что он хотел, поэтому я отказалась от слез. Но теперь я просто хотела оплакать своего отца, сохранить эту его часть, потому что у меня больше ничего не было.
— Я даже не знаю, где похоронен мой отец, — призналась я. — Или похоронили ли его должным образом. — Эштон продолжал гладить мне спину, вокруг нас воцарилась тишина. — И худшая мысль, что если его даже не похоронили? Что, если Джейс просто избавился от пепла?
Я часто думала о таком варианте. Джейс был достаточно жесток, чтобы сделать что-то немыслимое, чтобы наказать меня за все, что я сделала не так в его извращенном сознании.
Сердце буквально разрывалось в груди.
— Я собираюсь пообещать тебе прямо сейчас, — сказал Эштон, подняв мой подбородок и заставив меня посмотреть на него. — Я собираюсь выяснить, что случилось после его смерти. Я позабочусь о том, чтобы прекратилось то, что давным-давно нужно было прекратить. Верь мне, когда я говорю, что делаю все, что в моих силах, чтобы эта боль и тьма исчезли.
Я кивнула, потому что в этот момент я не могла говорить. Мое горло горело печалью.
— Я хочу стать тем человеком, о котором говорил твой отец в своем письме, — признался Эштон. — Я хочу подарить тебе счастье, которое он желал для тебя. Потому что, детка, я люблю тебя, и осознание того, что тебе причинили боль и ты до сих пор ее испытываешь, разрушает меня
Я закрыла глаза, чтобы сдержать слезы, но они все равно покатились по моим щекам. Но прежде чем они упали с моего лица, Эштон смахнул их большим пальцем. Затем он поцеловал меня, и на короткое мгновение вся боль, которая лежала камнем на моей груди, исчезла, но вернулась, когда он отодвинулся и прижал свой лоб к моему.
— Я дам тебе все, чего ты заслуживаешь, и даже больше, — пообещал он. — Он прекратит причинять тебе боль.
По тому, как он произносил эти слова, я поняла, что он имел в виду. От силы, прозвучавшей в его голосе, у меня побежали мурашки, поскольку эта черта характера Эштона, с которой я была еще не знакома, показала лицо.