Но профессора Макгатри безлюдье этих мест очень устраивало. Два года тому назад по его желанию сюда перенесли при помощи летающего воздушного крана его дом. Вместе с домом, похожим на огромную пластиковую слезу, перекочевала и оснащенная всем необходимым лаборатория. С тех пор он и Урсула спокойно жили здесь вместе со своими детьми, одиннадцатилетними близнецами Робертом и Лилиан. И каждый день, уйдя с головой в какой-нибудь из своих хитроумных кибернетических проектов, он что-то рассчитывал и мастерил у себя в подвале.
По тихому дому рассыпался звонкий детский смех. Мать и отец прислушались, потом оба заулыбались.
— Смотрят по телевизору “Робинзона Крузо”, — сказала Урсула, уже позабывшая о “Муравье”. — Ведь им интересно и смешно! Даже сейчас, в 2011 году, дети без ума от этих историй про Робинзона Крузо и Пятницу, про Белоснежку и семь гномов! Помнишь, какой был скандал, когда в прошлом году детское телевидение попыталось заменить приключенческие программы занятиями по сборке машин и передачами с Марса? Все дети Шотландии потребовали, чтобы им вернули приключения!
— Ребенок есть ребенок. — Профессор кашлянул, поглощенный своими мыслями. — Знаешь что? К вечеру на вересковой пустоши я хочу его испытать!
— Его?.. Да, конечно! — И она кивнула с таким видом, будто это очень ее обрадовало. — Но что эта… штука будет делать на вересковой пустоши?
— Видишь ли, — и рука его обвела в воздухе что-то невидимое, — “Муравей” может путем электролиза добывать прямо из грунта алюминий. Алюминий я выбрал из-за его необычайной распространенности — он составляет не меньше семи процентов всей земной массы!
И профессор торжествующе посмотрел на жену.
— Да, мой друг, — сказала она таким тоном, каким все женщины говорят обычно эти слова своим нетрезвым или рассерженным супругам.
— …Так что “Муравей” может добывать алюминий в горах и в пустынях, и из любой породы — полевого шпата, каолина, глинозема! А алюминиевые сплавы могут быть прочными как сталь, но втрое легче ее!
— Да, мой друг.
Ей уже столько раз доводилось слышать эти малопонятные для нее речи! И через минуту, когда он заверил жену, что его изобретение не опасно для людей, она успокоилась и стала думать об ужине. Не слетать ли на вертолете в Килданан за бифштексами? И, может, стоит прихватить бутылку вина, чтобы отпраздновать удачу Малькольма? Всего семьдесят километров — она обернется за какой-нибудь час…
Тихо жужжа, дом, как подсолнечник, поворачивался вслед за солнцем. Небо над темными вершинами пылало. Между тем Малькольм все говорил:
— …в электронный мозг вводятся элементарные приказы, и реле этого мозга смогут создавать из них все новые и новые сочетания, практически бесконечное количество сочетаний! В результате получатся миллионы разных линий поведения! И кроме того, у “Муравья” много разных органов чувств: радиолокаторы, фотоэлементы, искусственные органы обоняния, микрофоны, которые за десять миль улавливают стрекот кузнечика. Его теплоуловители обнаружат на большом расстоянии любой живой организм, если температура его тела отличается от температуры воздуха хотя бы на одну десятую градуса. На своих гусеницах с присосками “Муравей” может передвигаться где угодно, под водой или даже по отвесным скалам. А питания ториевых батарей, которые дают ему энергию, хватает на десять лет. Торий, кстати, тоже есть на всех континентах!
— Да, дорогой…
Из стены выдвинулась металлическая рука, подобрала пепел, просыпавшийся с сигареты Малькольма Как хорошо, подумала Урсула, что не надо самой следить за порядком. Но что сегодня с Малькольмом? Таким возбужденным она еще его не видела!
— …его металлические мускулы не устают никогда! — уже почти кричал профессор. — Его мозгу не нужен сон! Его реакции мгновенны! Его производительность не укладывается в воображении! Ему нужно два часа, чтобы создать точную копию самого себя, и он проделывает для этого сорок тысяч операций! А два “Муравья” тут лее начинают делать еще двух! Четыре — еще четырех! Знаешь, сколько их станет после двадцати четырех часов удвоения?