Довольный, он улыбался в темноте. Да, эта штуковина знает, что ей нужно, и без колебаний и сомнений идет к цели.
Тихое гудение “Муравья” превратилось в многоголосый вой. Вращающиеся с немыслимой скоростью лопасти вошли в грунт и выбрасывали в воздух измельченную породу. За несколько минут “Муравей” выкопал яму вполовину своей высоты, опустился туда и начал, как кошка молоко, заглатывать гравий. Над полусферой поднялись маленькие облачка пара. Потом клешни на концах многосуставчатых металлических конечностей стали складывать штабелями серебристо-серые болванки алюминия.
По существу, “Муравей” выполнял работу большого завода-автомата, только немного быстрей. Один производственный процесс сменил другой. Вот уже готов полусферический верхний щит. В фотоэлементах, служивших “Муравью” глазами, мерцал бледный свет. Чувствительные антенны дрожали и вытягивались, как хоботки мух.
Профессор сидел на камне. Ему было холодно, к тому же в погоне за “Муравьем” он натер правую ногу. Но что значат эти мелкие неприятности, когда он видит перед собой свою претворенную в жизнь мечту?
— Так, так, превосходно! — восклицал он, не отрывая взгляда от “Муравья”, — Еще, дружище, еще!
Робот не отвечал. Он работал с немыслимой сосредоточенностью, все его движения были невероятно быстрыми и точными. Вот он уже монтирует в своем будущем отпрыске основную электронную систему. А вот уже чуть заметными, до смешного осторожными движениями впаивает ячейки памяти, которые все вместе станут электронным мозгом “новорожденного”. Робот помнил все операции, и он даже обладал способностью совершенствовать заданную программу. Еще час с небольшим, и два совершенно одинаковых “Муравья” начнут изготовлять еще двух точно таких же. И к утру в горе будет уже огромная пещера, а в ней — больше сотни “Муравьев”. Вскоре их станет двести, потом четыреста…
“А что, если завтра сюда забредет какой-нибудь пастух?” — подумал профессор и улыбнулся. — Глазам своим не поверит! Но, вероятнее всего, здесь никто не появится. В этом главное преимущество здешних мест. Через несколько дней он вылетит в Лондон и пригласит сюда правительственных экспертов. И, конечно, лучше всего ошарашить их, показав им целый муравейник этих трудолюбивых созданий, которые удваивают свое число без малейших денежных затрат с вашей стороны. Все промышленные проблемы решаются раз и навсегда: создай прототип машины, и больше тебе не нужно думать ни о чем. Уже к завтрашнему вечеру по общей производительности “Муравьи” превзойдут промышленный центр средней величины…
Никогда еще не испытывал он такого удовлетворения — даже когда изобрел автомобиль без двигателя или когда создал электронные глаза для слепых.
Но в какое-то мгновение, он не мог бы точно сказать когда именно, что-то нарушило спокойное течение его мыслей. Какое-то смутное беспокойство… а-а, вот от чего! Занятый работой “Муравей” вдруг повернул к нему бледные диски своих глаз. Многосуставчатое щупальце, монтировавшее гусеницы нового “Муравья”, замерло в воздухе. Это длилось всего несколько секунд. Потом действующая программа вернула поведение робота в нужную колею.
Профессор поплотнее запахнул пальто. Ага, вот в чем дело очевидно, слаба электронная блокировка между рабочей и боевой программами. Обнаружилось это только теперь, когда электронные схемы перегрелись. Но это только предположение. Уж он-то знает, как чувствителен сложный электронный мозг. Почти как нервная система человека. Этот мозг долго “просыпается”, и у него могут быть “нервные срывы”. К тому же “Муравей” — первый экспериментальный образец Он бы много дал за то, чтобы точно знать, что происходит сейчас под этой сверкающей скорлупой…
Профессор сидел в нерешительности, раздираемый сомнениями. С одной стороны, ему хотелось увидеть первое дитя “Муравь” законченным, но, с другой — смутная тревога подталкивала его остановить это чудовище, что-то мастерящее в гравии. Чудовище? Что за ерунда! Ведь это всего-навсего машина, робот, лишенный собственной воли!
Между тем “Муравей” с бешеной скоростью завершал своего первенца. Несколько минут он безукоризненно следовал программе, но вот бледные, похожие на две луны глаза снова обратили взгляд на своего создателя. Многосуставчатые металлические руки оставили работу, и машина передвинулась метра на два к нему. Испуганный, он вскочил на ноги. Разумеется, программа и на этот раз вернула машину к исполнению ее обязанностей, и опять все как будто было в порядке.
Но если “боевой инстинкт” проявится в третий раз, блокировка может не выдержать, и тогда…