— Человека вашего роста — да не заметить? Да еще красивого!.. Нет, Спиридонов, объяснение не годится, поищите другое.
Спиридонов подумал.
— Возможно, я спутал номер вагона.
— Не мало ли этого? — посомневался Денисов. — Говорите уж прямо — спутал номер поезда! И вообще — приехал не в этот день, а в другой… Так вот, Спиридонов, все ваши возможные отговорки заранее проверены. Вас не было в других вагонах, не было в других поездах, не было в другие дни. И на самолете вы не прилетели. И в дальних рейсовых автобусах вас не видели. Что теперь скажете?
— Что-то не слышал пока толковых вопросов. Пустяки какие-то высвечиваете.
— Поговорим не о пустяках… С каким заданием вышли из моря на берег Курской косы? Кто вас снарядил и направил? Где оставили акваланг и прочий багаж? Кто ваши товарищи? Где они?
У Спиридонова засветились насмешкой глаза. Он ничуть не походил на припертого к стенке преступника.
— Слишком много вопросов, гражданин подполковник. Столько у вас неясного, что мне одному не распутать… Боюсь, чепуху какую-нибудь скажу, будете потом обижаться.
— Чепуху вы можете. Всякую ерепень. — Денисов следил за лицом арестованного. Не было заметно, чтоб это словечко как-то подействовало на Спиридонова. Денисов повысил голос: — Будете отвечать на вопросы?
— Вам — нет!
Ответ был таким неожиданным, что Денисов растерялся.
— Как вас понимать?
— Буквально. Кому другому признаюсь, только не вам.
— Почему?
— Звездочки на ваших погонах не устраивают. Маловаты. Мне бы генерал-лейтенанта. В крайности — генерал-майора.
— Такие у вас большие тайны, что не всякому следователю можете доверить?
— Точно…. Подполковник не понимай. Но супран, — сказал он неожиданно по-литовски и так чисто, что Денисов и следователь переглянулись.
— У вас, сколько слышу, способности к языкам, — хмуро заметил Денисов.
— Есть небольшие. Лингвист-практик. Когда освободите, пойду по научной линии.
— Раньше надо освободиться. Еще раз спрашиваю — будете отвечать?
— Еще раз отвечаю — да, но не вам. Отвезите меня в Москву или пусть оттуда приедет ответственное лицо. А сообщение будет сногсшибательное, это гарантирую!
И Спиридонов демонстративно закинул ногу ( на ногу…
В погранотряде Денисову сказали, что Говоров просил подъехать или позвонить. Денисов позвонил.
— Сообщение со стройки, — сказал Говоров. — В отдел кадров явился некий Эдуардас Вальдис, молодой, высокий, литовец по национальности, по-русски говорит не чисто. Просится на должность каменщика. Документы в порядке. Его приняли, выписали пропуск с завтрашнего дня на территорию стройки. Утром он должен явиться на работу. Арестуете?
— Ни в коем случае, Аркадий Степанович! Проследим за его поведением. Хорошо бы получить фотографии его самого и всех, с кем он встретится или заговорит.
— В этом поможем…
Денисов занес в блокнот события дня. Событий было не так уж много. Но в розыске наступил поворотный пункт. Отныне разрозненные факты будут увязываться воедино, в глухих тупичках загадок забрезжит свет истины.
Он перечел записанные на отдельном листке шесть пунктов, задумался над последним из них:
«6. Отвлекающая группа должна в ближайшее время появиться в границе обзора».
Она уже появилась. Отвлекающая группа — Спиридонов, он же Семенов, и неведомый пока радист. Надо теперь детально проанализировать их поступки.
Начнем со Спиридонова. Спиридонов, попавшись, начал с заявления, что приехал поездом из Свердловска. Он не мог не знать, что такая нехитрая ложь не надолго запутает следствие, что жизни ей — день или два. Ему, стало быть, важны эти день или два. Нынешнее его наглое требование преследует ту же цель — еще день или два оттяжки. Почему он это делает? Оттого, что струсил и боится скорого наказания? Для того, чтоб оттянуть неизбежную кару? Нет. На струсившего он не похож: держится уверенно. Даже бывалый разведчик, провалив операцию, не сохранил бы такой завидной ясности духа, такой стойкости характера. А Спиридонов — юнец, сопляк, ему еще негде было набраться опытности и хладнокровия.
Отсюда вывод — задания своего он не провалил. Ни тогда, когда удирал от пограничников, ни тогда, когда без борьбы сдался им, ни тогда, когда врал о поезде, ни теперь, когда требует следователя с генеральскими погонами. Он благополучно выполняет программу, вот где корень его спокойствия. Он не терзается страхами, не язвит себя упреками, что не справился о делом. Возможно, даже гордится собой — качу и качу в предписанную сторону, как на шарикоподшипниках! Но что он выигрывает этим? Ничего, кроме нескольких дней. Это и есть его задание — выиграть несколько дней.