На листке появился новый пункт:
«7. Спиридонов, заполнял собой внимание розыска, отвлекает от какой-то акции, срок которой — несколько дней».
Ту же задачу ставит себе и неведомый радист. Если так, то его передачи не несут в себе опасной для нас информации, а предназначены дразнить и раздражать. «Ерепени» и «дырбулщилы», полосующие эфир, — лишь технически усовершенствованный красный плащ, которым взмахивают перед мордой быка. На радиста можно было бы вообще теперь не обращать внимания. Но лучше выловить его поскорее, особого сопротивления он не окажет. Дорого продать свою жизнь — такое действие у него не запрограммировано.
Денисов сделал еще одну запись на листке:
«8. Радист будет наглеть с каждой передачей».
С этими двумя ясно. Остается, допустим, третий. Тот высокий, узкоплечий, у которого, кстати, нога должна быть непропорционально маленькая… Отвлекают от него. Прикрывают его собой. Какую операцию прикрывают? Просто разведку, просто накопление шпионской информации — там, мол, строится то-то, в порту у причалов стоят такие-то суда? Вряд ли! При этом варианте дерзость радиста была бы излишне рискованна, наглость Спиридонова — беспредметна. Нет, здесь действие, требующее нескольких свободных дней, то, что надо совершить сегодня и нельзя совершить завтра. Диверсия — вот что готовит третий! Против порта? Сомнительно. Новые катера в походе, старые и без диверсии через год-два пойдут под копер. Итак, стройка. Вот отчего там появился, сделав выдержку в три дня, некий Эдуардас Вальдис. Круг замкнулся.
Последняя на сегодня запись выглядела так:
«9. Третий, от которого и отвлекают, готовит диверсию на стройке».
Денисов набрал телефон Говорова.
— Аркадий Степанович, нового у тебя нет? А у меня появились кое-какие соображения. Третий наш «приятель», каменщик, возможно, кое-что принесет на место своей новой работы. Так что — следить в оба!..
Денисов возвратился к листку.
Теперь он задумался над пунктом пятым:
«Усиленная охрана стройки. Основное внимание — порт».
Пункт — неточен. Диверсантам удалось пустить розыск по ложному следу. Они этого добивались — и на короткое время добились. Ромейко кинулся по горячему отводному следу, весь розыск в ту сторону, а идти надо не туда.
Денисов подошел к окну, распахнул форточку. За окном сгущался туман, опускалась ночь, уличные фонари пробивали и не могли пробить мглу. Шел к концу четвертый день напряжённого розыска.
Нет, кое-что начинает проясняться!
День пятый и решающий
День начался обычно. Ромейко пришел, посидел полчаса за столом и умчался в порт. «Лично буду охранять, раз вы отказываетесь!»— сказал он сердито.
Позвонил следователь: повторные допросы ничего не дают, упорствует Спиридонов.
Говоров сообщил, что Эдуардас Вальдис пришел на стройку со спортивным чемоданчиком, с каким ходят многие рабочие.
— Между прочим, нога у этого стервеца, точно, маленькая: рост примерно сто девяносто, а ботинок — от силы сорок первый!
— Так и должно было быть, — сказал Денисов.
Не в его привычке было бурно выражать свою радость, но сейчас он возбужденно прошелся по кабинету. Предположения верны, и ничто не свернет его теперь с этого следа!
А затем потянулись мучительные часы пустых ожиданий. За окном просветился мутный день, просветился — и начал постепенно угасать. Денисов пообедал, раз десять перечел записи в блокноте, сделал новые. Время словно остановилось…
Но вот позвонил Говоров и сказал, что есть новости, надо бы повидаться.
— Иду! — ответил Денисов и чуть ли не бегом пустился из кабинета.
Говоров ждал его на улице около управления.
— Дело серьезное, — сказал он, садясь в «газик» к Денисову. — Вальдис что-то принес на стройку и, уходя, оставил там.
— Как узнали?
— Один из наших офицеров сумел узнать, но так, что Вальдис даже внимания не обратил. Чемоданчик был тяжел — килограммов семь-восемь.
— Если он нес там завтрак, то скажу одно — плотно завтракает Эдуардас Вальдис!
— Слишком плотно… После смены на вахте проверяли все авоськи и пакеты. У Вальдиса чемоданчик уже был пуст и весил от силы полкило.
— Ясно. Где он оставил свой груз?
— Всю смену провел на рабочем месте. Где-то там, значит.
— Туда нельзя никого подпускать! Надо с ближайшего телефона позвонить на стройку, Аркадий Степанович…