Таки неуверенно погладила бедняжку по плечу, но это лишь усилило рыдания, так что твилекка сочла за лучшее оставить Расмиру в покое и уставилась в окно спидера. Подросток только сейчас начала осознавать, насколько ей повезло быть проданной в другом месте, безо всякого обучения и прочих ужасов, которые рисовало воображение.
— Умеешь ты успокаивать, — процедил Блайз, испепелив сержанта взглядом. — И слова подбирать подходящие. Мы — солдаты, мэм, — передразнил он Чимбика.
Тот молча пожал плечами, достал из вмонтированного между сиденьями холодильника бутылку воды и протянул девушке.
— Попейте, мэм. И расскажите немного о себе, если не трудно.
— Ты ещё допроси её, служака, — ядовито буркнул Блайз и тоже отвернулся к окну.
Разговора не получилось: все попытки Расмиры ответить утопали в слезах, впервые получивших выход за проведённое в неволе время, и скоро клоны прекратили попытки разговорить своё новое приобретение.
Успокоилась кейджи только на корабле, по-настоящему поверив, что сумеет покинуть эту планету. Таки показала ей, где можно умыться, заварила травяной чай, и Расмира наконец заговорила.
Родом она действительно была с Кварцита и ещё пару лет назад даже не слышала о Зайгеррии. Обыкновенная тихая жизнь, свидания, учёба на медицинском — всё в её жизни складывалось хорошо ровно до того момента, когда она захотела немного попутешествовать и пройти ординатуру в крупном медицинском центре на Манаане, изучая свойства регенерирующего вещества кольто. Помимо уникального ресурса, искусственному получению которого Расмира собиралась посвятить годы исследований, её привлекала возможность пожить на поверхности планеты посреди нескончаемого океана. Давление на поверхности её родного мира было настолько чудовищным, что жизнь существовала в основном в подземных кристаллических пещерах и фотографии бескрайнего пространства Манаана буквально зачаровали кейджи. Не видела она и водоёмов крупнее подземных озёр, так что путешествие в водный мир было делом решённым. Вот только до Манаана она не добралась — рейсовый лайнер был атакован пиратами, и большая часть пассажиров была распродана по всем уголкам галактики.
Стоило Расмире перейти к рассказу о неволе, как голос её переменился, стал отстранённым и пустым, будто женщина выставила незримую стену между собой и событиями, о которых говорила. И её можно было понять. Даже сухой и очень краткий рассказ об обучающих лагерях и методах зайгеррианцев вызывал гнев, возмущение и желание перевешать работорговцев на стенах их же городов.
Клоны, переодевшиеся к этому моменту в свои привычные доспехи, слушали рассказ Расмиры, словно страшную сказку, и в их головах сумасшедшей мухой билась одна мысль: как вообще можно было допускать подобное? Почему джедаи, раз уже давшие укорот зайгеррианцам, остановились на полпути, не завершив окончательный разгром столь гнусного места? Так, чтобы раз и навсегда отбить желание наживаться на чужих слезах не только у зайгеррианцев, но и у всех остальных работорговцев Галактики.
— Всё закончилось, мэм, — мягко произнёс сержант, когда кейджи завершила пересказ своих злоключений.
Чтобы лишний раз не напрягать её своим размалёванным лицом, Чимбик сидел в шлеме, хоть это и вызывало косые взгляды Блайза, явно недовольного такой манерой поведения брата. Но тому было плевать на мнение Блайза — сержант сопоставлял рассказ Расмиры с тем, что сейчас могло происходить с Лорэй. Воображение услужливо рисовало все те прелести обучения, о которых только что поведала прошедшая через весь этот ад серокожая, и от этого Чимбику становилось очень гадко на душе. Сейчас он винил себя во всех тех бедах, что принёс сёстрам своим служебным рвением. Что ему стоило отправить Блайза со Свитари и идти за шлемами самому? Ведь им не хватило каких-то нескольких минут, напрочь перечеркнувших судьбы Лорэй, и так уже хлебнувших лиха в этой жизни. Клон вспоминал их рассказы о крыше бандитов, о продажной полиции, о том, с какой легкостью близнецы говорили о себе, как о товаре, и готов был провалиться сквозь палубу от ощущения собственной беспомощности и бесполезности.
Чимбик перевёл взгляд на Блайза и понял, что того одолевают схожие мысли, с той лишь разницей, что во всём произошедшем он винил только самого сержанта. И этот факт помог Чимбику справится с душевным раздраем.