А ещё Эйнджела чувствовала чужие взгляды. Недобрые, хищные, они были нацелены на неё, заставляя кожу под лопатками чесаться, будто кто-то уже рисовал мишень на её спине. Взгляды несли смерть и Лорэй не могла понять, кому и зачем понадобилось так на неё смотреть.
Полукровка даже не заметила каким образом был уничтожен дроид, в секунду превратившийся в огненный шар, разбрасывающий обломки. Грудь и горло эмпатки пронзила острая боль и она не сразу поняла, что не пострадала — просто рядом, один за другим, упали два зайгеррианских охранника Тормуса. Одному из них обломки дроида пробили грудь, а второго обезглавили. Кожу и одежду забрызгало горячей кровью и Эйнджела в очередной раз пережила чужую смерть, за какие-то пару мгновений окунувшись в иномирную ледяную тьму и вновь вернувшись в мир живых, бушевавший огнём горящего дроида и всполохами бластерных выстрелов. Кто-то схватил её за руку и поволок за собой, в спасительную темноту, а за спиной раздался голос того усатого капитана:
— Я их задержу!
Эйнджела бежала, спотыкаясь в темноте под мелодичный перезвон браслетов с бубенцами, так и не снятый ни с неё, ни с сестры, и не падая лишь потому, что её держал за руку лейтенант Нэйв. Сама она судорожно сжимала пальцы сестры, боясь отпустить Ри хоть на мгновение. Казалось, стоит их рукам разомкнуться и они потеряют друг друга навсегда.
А затем за спиной что-то грохнуло, как-то несерьёзно, словно фейреверк на праздничном салюте, и эмпатку вновь окунуло в холод чужой смерти. Она скорее почувствовала, чем услышала, как всхлипнул Грэм и прохрипел что-то бранное, мешая ярость с болью утраты, а рядом, топоча сапогами, сипел и перхал Тормус, ухитряясь ещё и сыпать угрозами в адрес своих обидчиков
Впереди уже виднелся элегантный корпус хаусбота, и казалось, что вот оно, спасение, уже совсем рядом, как из темноты вылетел огненный росчерк, а следом на дорогу выскочили фигуры в белых доспехах и шлемах с Т-образными визорами. Грэм остановился как вкопанный, отпустил руку Эйнджелы и с отчаянной решимостью обречённого потянулся за бластером.
— Не дури, сопляк, — произнёс один из клонов тем самым безэмоциональным голосом, который сёстры слышали, когда впервые столкнулись с республиканскими солдатами.
— Брось пушку, иначе все поляжете, — добавил второй. — Руки в гору, и ты, ушастый, тоже… Нам нужны только девки, вы без надобности.
Грэм неуверенно оглянулся на сестёр, и Эйнджела ясно почувствовала его колебания. Ей казалось, что она даже явственно видит мысли, проносящиеся в его голове: долг долгом, но нужно ли умирать, когда он может снова настичь своих подозреваемых позже? Лорэй не в первый раз убегают вместе с клонами и пока ему удавалось их разыскать.
Вот только стоящие перед ней клоны не были ни Блайзом, ни Чимбиком. И дело было даже не в другой броне, а в том, что Эйнджела чувствовала, что они несут смерть. Смерть ей и, вероятно, сестре.
— Вы не сумеете покинуть планету и доставить их на Корусант, — без особой уверенности заявил Нэйв. — Мы знали, что вы на планете и приняли меры.
— Уймись, — посоветовал ему один из клонов. — Никуда мы их не повезём. Грохнем и можешь оставить их себе на память.
После этих слов страх лейтенанта уступил место решительности и Грэм шагнул вперёд.
— Бросить оружие, — чуть подрагивающим голосом приказал он.
— Лейтенант, Вы идиот, — мрачно констатировал кое-как отдышавшийся Тормус. — Даже я молчу, хоть эти экземпляры и влетели мне в копеечку. Знал бы, как много проблем идут в комплекте с ними, то никогда бы…
Что — никогда он договорить не успел: взвизгнули бластеры, и трое из четверых клонов рухнули замертво, вновь заставив Эйнджелу почувствовать боль их отлетающих душ. Четвёртый крутанулся на месте, поводя стволом, но из темноты раздался точно такой же безликий голос, как и у него самого:
— Не дергайся. Дольше проживёшь.
От тёмного массива сквера отделились три фигуры, две из которых были облачены в знакомую пятнистую броню, а третья — в незнакомую, охристо-коричневую. В отсветах пожаров они казались духами войны, вырвавшимися на свободу. Вконец растерявшийся Нэйв вскинул свой бластер и переводил его то с клона в белом, то на непонятную троицу.
— Бросьте пушки, — приказал стоявший по центру коричневый. — Оба! Ты! — он указал на оставшегося в одиночестве клона. — Снимай шлем!
Тот дернулся, затем плечи его поникли, и бластер упал на землю. Клон поднял руки, взялся за шлем, коротко прошипели замки… и взглядам растерянных сестёр предстало совершенно иное лицо, нежели то, к которому они успели привыкнуть за дни, проведённые в обществе клонов.