— Смотрел фильмы, мэм, — доложил клон, поборов желание с радостным воплем подскочить и обнять эмпатку. Да что со мной такое? — уже в который раз за день подумал он, тщательно контролируя каждое своё движение. — Вы в порядке, мэм? Устали?
Эйнджела разулась, с видимым удовольствием прошлась босиком по ковру и улеглась на диван, устроив ноги на мягком подлокотнике.
— Не самая сложная работа в моей жизни, — вынесла она вердикт. — Обстановка на Фелуции спокойная, никаких рейдов и прочих прелестей, что встречаются на планетах ближе к границе. С Мандалором и другими нейтральными планетами проблем нет, коммерческие транспортники летают исправно и у нас есть неплохие перспективы начать с ними торговлю.
Эту шутку она произнесла совершенно серьёзным тоном и покосилась на клона в ожидании его реакции.
— Отлично, — кивнул Чимбик, растерянно глядя на Лорэй и не зная, куда себя деть.
Потребовать комлинк с записью разговора казалось грубым, а говорить что-то ещё он не хотел, опасаясь выдать свои неуместные чувства.
— Если тебе нечем заняться, помоги мне размять ступни. Ноги после новых туфель просто отваливаются, — Лорэй выразительно пошевелила пальцами ног и чуть подвинулась, освобождая место на диване.
— Мэм, а это не будет считаться неприличным? — осторожно поинтересовался клон, усаживаясь в ногах у девушки. То, что он сделал следом, удивило в первую очередь его самого — совершенно обыденно сержант принялся массировать стопы эмпатки, прогоняя из них усталость.
— Я просто сейчас фильм смотрел, — пояснил он, не прекращая своего занятия, — жанра комедийный боевик, и там как раз в одном эпизоде речь шла о том, что босс одного из персонажей выкинул своего подчинённого в окно как раз за то, что тот делал массаж ног его… вот тут я не понял, кем доводилась та леди этому самому боссу.
— Ммм? — невнятно промычала блаженствующая Лорэй, — какие к хатту приличия? Ты меня похитил, поздно думать о манерах. К тому же, в моей жизни нет никого, кто выкинул бы тебя из окна и за более неприличные действия, так что можешь расслабиться.
— Я Вас не похищал, мэм! — возмутился столь наглым и необоснованным обвинениям Чимбик. Что характерно — массаж клон не прекращал, по причине самому ему не понятной.
— И ничего неприличного или оскорбительного делать не собираюсь, — добавил он.
— Конечно, не похищал, — с непонятным весельем передразнила его Эйнджела и достала из кармана коммуникатор. — И я могу в любой момент пойти, куда заблагорассудится. И ты, кстати, тоже. Корабль разбился, вы могли погибнуть вместе с ним. Кто станет искать? И ты, и твой брат вольны делать всё, что захотите.
В первые несколько секунд Чимбик не понял, что имеет в виду эмпатка, а когда понял, то первым его желанием было возмущённо заорать, но уже в следующее мгновение его порыв был заглушён предательским голоском внутри, перечисляющим все те блага, что проходили мимо клона под самым его носом. Нормальная еда, возможность самому распоряжаться своей жизнью, минимум риска быть убитым или искалеченным, а в перспективе — тут сержант не удержался и быстро глянул на эмпатку — может и семья, чем уж ситх не шутит. Деньги на первое время у них есть, так что всего-то и надо — выкинуть броню и оружие, дождаться Блайза со Свитари и раствориться в просторах Галактики. И хрена с два их кто отыщет.
Будто прочитав его мысли, Эйнджела заглянула ему в глаза и ободряюще улыбнулась. А затем перед внутренним взором Чимбика вновь встала равнина Джеонозиса, заваленная обломками боевых машин всех моделей, прошитое строчками бластерных выстрелов небо, сутолока боя и лица всех тех его братьев, что навечно остались лежать на красноватом песке, щедро политом их кровью, и сержант с обречённостью понял, что куда бы он не убежал, в какую бы дыру не забился, но осознание своего предательства всегда будет с ним. Как он сможет сидеть, пить каф или — штатскому же можно, верно? — пиво и смотреть по новостям на то, как гибнут его братья? Те, с кем вместе он рос, жил, ел, спал, учился, кому доверял спину в бою?
— Нет, мэм, — слова давались ему с трудом, словно за короткие мгновения молчания голосовые связки успели заржаветь, а звуки превратиться в шипастые шары, царапающие гортань. — У меня есть долг, мэм, и я его выполню. Чего бы мне это не стоило.
Сержант замолчал, глядя перед собой пустым взором и продолжая машинально массировать ноги эмпатки. Та какое-то время молчала, а потом просто протянула комм клону.