Беда еще заключалась в том, что мы плохо представляли, сколько времени оставалось в нашем распоряжении – месяц, неделя или всего один день. А то и час. Ребята Кремера быстро выяснят всю подноготную Кэрол Мардус и начнут допрашивать близких к ней людей. Первым, вероятно, вызовут Уиллиса Кинга, а затем, наверное, и остальных. Кто-то из них вполне может расколоться, и вот тогда мы влипнем по самые уши. Огромная разница: просто умалчивать о том, о чем тебя не спрашивают, или скрывать важные сведения при допросе, не говоря уже о том, чтобы давать ложные показания. Кремеру достаточно только услышать намек о существовании связи между Кэрол Мардус и подкидышем либо о том, что Кэрол у нас побывала, чтобы примчаться к нам сломя голову, ворваться в кабинет и спросить Вулфа в упор, слышал ли тот про Кэрол Мардус. И тогда нам крышка. Даже не припомню, когда мы еще настолько жутко рисковали. Я не нашел ничего лучшего, чем отправиться на кухню и, чтобы отвлечься, поболтать с Фрицем. В противном случае я поднялся бы в оранжерею и предъявил бы Вулфу ультиматум: ввиду того что он, не посоветовавшись со мной, выболтал наши тайны Кингу, Хафту и Бингэму, то и я оставляю за собой право трепаться без его разрешения направо и налево, а раз так, то пусть он либо увольняет меня, либо перестанет возиться с этими проклятыми орхидеями и займется делом. Я решил дождаться, пока Вулф спустится, и, если он поинтересуется, есть ли у меня предложения, запустить в него чем-нибудь увесистым.
И застанет он меня не в кабинете, ибо я не собирался торчать там, словно в камере. Нет, я встречу Вулфа в прихожей. И я не буду попрекать его, а просто ударю. Итак, когда задребезжал спускающийся лифт, я вышел в прихожую и встал перед его дверью. Лифт с лязгом остановился. Вулф вышел и увидел, что я встречаю его. Я уже открыл было рот, чтобы произнести заранее отрепетированную фразу, когда во входную дверь позвонили, и мы с Вулфом дружно повернули голову, чтобы посмотреть в одностороннее прозрачное стекло. На крыльце стоял инспектор Кремер.
Глава 17
Мы оторопело уставились друг на друга. Слова или жесты нам были ни к чему.
– Пошли, – кивнул Вулф и устремился к кухне. Я молча последовал за ним. В кухне Фриц, стоя у раковины, сбрызгивал кресс-салат талой водой. На наши шаги он обернулся и, увидев потемневшее лицо Вулфа, едва не упал.
– На крыльце мистер Кремер, – сообщил ему Вулф. – Мы с Арчи покидаем дом через черный ход, а когда вернемся, сами не знаем. Но, безусловно, не сегодня. Не впускай его. Навесь на дверь цепочку. Скажи ему, что дома нас нет, и больше ничего. Ни слова. Если он вернется с ордером на обыск, тебе придется ему открыть, но язык держи на привязи. Ты даже не знаешь, во сколько мы ушли из дому.
В дверь позвонили снова.
– Ты все понял?
– Да, но…
– Тогда ступай.
Фриц с горестным видом направился к входной двери.
– Пижамы и зубные щетки берем? – спросил Вулф.
– Некогда. Если с ним Стеббинс, то Кремер сообразит послать его на Тридцать четвертую улицу, чтобы отрезать нам путь к отступлению.
– Деньги у тебя есть?
– Недостаточно. Я возьму еще.
Я хотел было рвануть по лестнице в свою комнату, но Фриц уже, навесив цепочку, приоткрывал дверь, и мне пришлось, ступая на цыпочках, прокрасться в кабинет. Открыв сейф, я, не считая, извлек из него пачку денег, закрыл дверцу, установил код на замке и снова на цыпочках выбрался в прихожую. Вулф уже спускался по лестнице с двенадцатью ступеньками. Я быстро догнал его и решительно возглавил шествие. Покинув дом, мы поднялись на четыре ступеньки и прошли по кирпичной дорожке, вдоль которой росли кусты, к калитке с замком «Хотчкисс». Затем мы миновали узкий проход между двумя домами, благополучно выбрались на Тридцать четвертую улицу и свернули налево. Смысла останавливаться и оглядываться по сторонам не было. Вряд ли Кремер заранее установил за нами слежку. В противном же случае мы все равно узнали бы об этом довольно скоро.
Трудно поверить, что Вулф, который ходит пешком крайне мало и редко, способен передвигаться с таким проворством, однако, едва поспевая за ним, я в очередной раз убедился в его прыти.
Более того, на ходу он даже ухитрялся разговаривать.