— У меня тоже, благодаря вам, — сказал я, поднимаясь. — Так вам не кажется, что ваше отношение к Вэнсу могло передаться Карлотте?
— Не думаю. Если и так, то она мне ничего не говорила. Она была… очень сдержанная. Даже скрытная.
— Вы когда-нибудь обменивались рукопожатием с мужчиной?
Она рассмеялась — весело и непринужденно.
— От случая к случаю. Когда мне нужно, чтобы мужчина что-то сделал.
— Тогда я подхожу. — Я протянул ей руку. — Сейчас вам нужно, чтобы я ушел.
Рукопожатие ее было твердое и дружеское.
— Если вам надоест, я для начала положу вам жалованье в пятнадцать тысяч.
— Я это запомню. Так какие розы вам больше всего нравятся?
— Зеленые с черными краями. Если вы пришлете мне десять дюжин роз, я перепродам их какому-нибудь клиенту. Я деловая женщина.
Это точно.
Глава 13
Когда в шесть часов Вулф спустился из оранжереи, я развалился в кресле, сняв галстук, скинув туфли, закинув ноги на одно из желтых кресел, и листал журнал. Увидев Вулфа, я величаво кивнул ему, зевнул и снова погрузился в журнал. Кресло жалобно заскрипело, вместив одну седьмую тонны. Сидя спиной к Вулфу, я не видел его свирепого взгляда, но ощущал его сразу печенкой и затылком.
— Тебе плохо? Тепловой удар? — пролаял Вулф.
Я степенно повернулся.
— Нет, сэр, все замечательно. Я просто расслабился. Несколько минут назад позвонил Сол, и я пригласил его на ужин. Дело закрыто. Отец мисс Деново — Флойд Вэнс. Я хотел позвонить ей и сказать это, но, может быть, вы хотите сделать это сами.
— Фу. Докладывай.
Я неспешно встал, выпрямился, потом нагнулся, чтобы натянуть туфли. Когда я работаю за столом, дверь в прихожую и большая часть кабинета остается у меня за спиной, тогда как на стене перед моими глазами установлено зеркало шириной в пять, высотой в четыре фута, благодаря которому я слежу за тем, что делается у меня в тылу. Так вот, я полюбовался в зеркало тем, как ловко завязал галстук, пригладил ладонью волосы, повернулся и сказал:
— Вряд ли вам когда захочется услышать чрезвычайно утомительные подробности, раскрывающие головоломные трюки, с помощью которых я добился этого сногсшибательного успеха, но если вдруг захочется, то я готов пойти вам навстречу. А полтора часа назад женщина по имени Добора Сибор, которая управляет — повторяю: управляет — службой доставки, располагающейся в Рокфеллеровском центре, сказала мне следующее: «Не знаю, что я могу рассказать вам про дом номер десять? Я съехала оттуда восемнадцать лет назад. Когда-то, правда, я души не чаяла в этой развалюхе. Присаживайтесь». Если не возражаете, я буду рассказывать, как мне удобнее. Я предпочитаю говорить «я» и «она» вместо «Гудвин» и «Сибор».
Я дословно передал ему нашу беседу — Вулф, как всегда, слушал с закрытыми глазами. Когда я закончил, он сидел так целую минуту и лишь потом пошевелил губами:
— Приемлемо.
— Наконец-то меня удостоили скупой мужской похвалы, — с чувством произнес я. — Вопросы?
Он открыл глаза.
— А почему розы?
Я кивнул.
— Я ждал этого вопроса. Как-то само собой слетело с языка — просто мне вдруг показалось, что она не из тех, кто сходит с ума от орхидей. С другой стороны, перепродав орхидеи самого Ниро Вулфа, она выручит куда больше, чем от каких-то занюханных роз из питомника.
— Мы пошлем ей фленопсис афродита — они цветут как безумные. У тебя было время поразмыслить — думаешь, работа закончена?
— Я уже причмокиваю губами в предвкушении первого лакомства после затянувшегося поста. Ставлю пятьдесят против одного, что отец — Флойд Вэнс, но для присяжных улик у нас недостаточно. Клиент — другое дело, хотя и тут есть еще некоторые сложности.
— Уточни.
— Хорошо. Самое главное это ваша честь. Четыре дня назад я сказал Кремеру: «Мистер Вулф даст вам свое честное слово, что первый же заслуживающий внимания факт, который мы раскопаем, мы передадим вам, прежде чем воспользуемся им сами». Я, правда, добавил еще: «По крайней мере, за две минуты», но это нас не спасает. Можно считать установленным следующее. Первое: Карлотта Воэн забеременела летом тысяча девятьсот сорок четвертого года и почти наверняка не была замужем. Второе: в течение всего лета сорок четвертого она общалась с Флойдом Вэнсом. Третье: в понедельник двадцать второго мая тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года за четыре дня до смерти Карлотты Воэн, ставшей к тому времени Элинор Деново, Флойд Вэнс пытался с ней встретиться, причем не в первый раз, но секретарша дала ему от ворот поворот. Не хотел бы я оказаться тем, кто попытается доказать Кремеру, что три этих факта — совсем не та зацепка, которая ему так нужна. Конечно, ваша честь это ваше дело, но я внес ее как залог.
— Мое дело и моя ответственность, — буркнул Вулф. — Продолжай.
— Далее то, что больше интересует меня, чем вас. Моя честь на карту не поставлена, но я глубоко уязвлен в лучших чувствах, поскольку Сайрус М. Джаррет дважды выставлял меня вон пинками под зад, и я хотел бы с ним поквитаться. Чем был так обязан старый Джаррет Флойду Вэнсу, что стал посылать Карлотте Воэн чеки через две недели после рождения ребенка и продолжал высылать их до самой смерти Элинор Деново? Кстати, Кремер тоже не отказался бы от этих сведений, К чему я клоню? Расхвастался я преждевременно — работа незакончена. Теперь ваш ход.
Я ожидал, что он начнет свои трепыхания с губами, но Вулф просто наклонил голову.
— Дело в том, — сказал он, — что мы не знаем, какая из альтернатив нас ждет. Если он только отец, но не убийца, доказать это сложно, если не невозможно. Как-никак, слишком много лет прошло. Если же он к тому же еще и убийца, то дело упрощается — со времени убийства прошло только три месяца. Проясним это, а потом решим, что предпринять дальше. Можешь вызвать его сегодня вечером?
— Каким образом? Спросить, по-прежнему ли он хочет с вами познакомиться?
— А почему бы и нет. Если он ответит, что нет, скажи, что я хочу поговорить с ним. Скажи, что я хочу спросить, почему он не откликнулся на объявление про Карлотту Воэн или Элинор Деново.
Я сверился с телефонным справочником, чтобы уточнить, правильно ли я запомнил домашний телефон Флойда Вэнса, в очередной раз убедился в том, что память меня не подвела, и набрал номер. На часах было без четверти семь. Трубку сняли на третий звонок.
— Алло?
— Могу я поговорить с мистером Флойдом Вэнсом?
— Флойд Вэнс слушает.
— Это Арчи Гудвин. Я работаю на Ниро Вулфа. Если помните, мы с вами познакомились у Лили Роуэн. Вы…
— Я помню.
— Вы сказали, что хотели бы познакомиться с Ниро Вулфом. Я только что напомнил об этом мистеру Вулфу, и он сказал, что тоже хочет с вами познакомиться. Вы можете приехать к нам сегодня вечером, скажем, часов в девять?
Молчание. Пять секунд.
— Это слишком внезапно.
— Я знаю. Срочность, конечно, не такая, как при пожаре, но если вы сможете, то наш адрес…
— Адрес я знаю… — Вновь молчание. — Значит, в девять?
— Да. Или позже, если вам так удобно.
— Я буду в девять.
Едва я положил трубку, как в дверь позвонили. Как я и ожидал, это оказался Сол. Я приоткрыл дверь на пару дюймов и прогнусавил:
— Ты уверен, что хочешь войти? Шампанского не будет — возникли кое-какие осложнения.
Виноват был я сам. Когда Сол позвонил, я только вернулся, страшно довольный собой, и мне не терпелось похвастаться. Поэтому я пригласил Сола на ужин, присовокупив, что в холодильнике уже лежит бутылка «Дом Периньон». Обстоятельства же осложнились так, что, сообразив, что с шампанским придется пока повременить, я отложил визит на кухню. Я знал, конечно, что Сол все поймет без всяких объяснений и извинений, но все же чувствовал себя виноватым.
Правда, запивая нежнейшие мидии и черепашье филе, Сол опустошил почти полбутылки «Монтраше», так что свое он все-таки получил. Кроме разве что пузырьков.