Принял душ, гладко выбрился, оделся и набрал номер телефона. Один раз, второй, третий. Марина не отвечала. Решил, что на работе и тут же туда отправился. Звонил раз за разом, но результат оставался неизменен. Скорость, с которой ехал Дима, казалась черепашьей, несколько раз прикрикнув, добился нужного эффекта. Только вот в гимназии развели руками, утверждая, что Марину Максимовну не видели с субботы. Ехать к ней домой или нет, в обсуждение на повестке дня не поднималось. Точного адреса Марат, разумеется, не помнил, уточнил у Димы номер квартиры. Поднялся на нужный этаж, позвонив, услышав тихий шорох под дверью с той стороны, постучал кулаком в дверь, громогласно объявляя:
— Марина, открой, надо поговорить!
За дверью затихли, кричать и далее, не было смысла, только хотел начать уговаривать, чтобы открыла, как внутренние замки щёлкнули, дверь приоткрылась, а на пороге показался мальчик лет десяти. Марат опешил, отступил на шаг, на всякий случай посмотрел, правильно ли выбрал дверь, с тем ли номером, оказалось, что всё верно. В голову влезла мысль, что Дима мог ошибиться, хотел уже уходить, чтобы уточнить, но на всякий случай спросил.
— Мальчик, а это квартира Соловьёвых?
— Да. — Кивнул мальчуган, Марат, было, обрадовался непонятно чему, а потом его радость сменилась смутным подозрением.
— А ты кто?
— Я Андрей. А ты?
— А я Марат. Слуша й, Андрей, я правильно понимаю, ты сын Марины Соловьёвой? — Не веря в абсурдное предположение уточнил.
— Правильно. — Невозмутимо кивнул мальчик, при этом не отступал от порога и не впускал непрошенного гостя в дом.
— А сколько же тебе лет? — Ухмыльнулся Марат, понимая, что это какая-то шутка.
— Десять. — Просто ответил мальчик и Марат заторможенно кивнул, что-то соображая. Только не складывалось у него ничего.
Глядя на мальчика, медленно достал телефон из внутреннего кармана лёгкой куртки, набрал номер начальника охраны банка, который и собирал информацию на Марину. О том, что есть сын, он сказал, а подробности Марата не особо интересовали, только злили больше, особенно понимание того, что от кого-то она даже родить захотела, а тот её бросил, а с ним… в общем не волновало.
— Степаныч, я тут по такому вопросу…
— Слушаю тебя, Марат Игнатьевич.
— Помнишь, сводочку мне собирал на гражданку Соловьёву?
— Не помню, но сейчас на месте, могу посмотреть.
— Посмотри, будь добр.
Самое интересное, что пока Марат уточнял какие-то свои вопросы, мальчик всё время смотрел на него, топчась на пороге, переступая с ноги на ногу, хотя мог бы давно закрыть дверь, и не морозиться.
— Марат, ещё здесь?
— Здесь, здесь. Говори.
— Что интересует?
— Там ты говорил, сын у неё. Год рождения не подскажешь?
— Так, — потянул охранник, — Соловьёв Андрей Максимыч. Есть такой. Две тысячи четвёртого года рождения. Ещё что-нибудь?
— Нет, спасибо.
Теперь и сам Марат внимательно изучал мальчишку, одаривая того взаимным, полным интереса и непонимания взглядом. Так бы наверно и смотрел, если бы сын Марины не начал разговор первым.
— А ты тот самый Марат из-за которого мама всё время плачет?
Сердце ухнуло вниз. Наверно только когда ты услышишь это вот так, от стороннего лица, понимание приходит. Не думал он о том, что Марина плачет, что из-за него, что это может видеть её ребёнок. С трудом вздохнув от такой прямолинейности маленького человечка, однобоко улыбнулся.
— Наверно тот самый.
— Заходи.
Мальчик отступился, а Марат прошёл в прихожую. Осмотрелся и вдруг подумал, что он влез в чужую налаженную жизнь вот так, без спроса. Влез туда, где его не ждали. У неё есть сын. ВЗРОСЛЫЙ сын. Может, и мужчина был, возлюбленный, ещё кто, а тут он… Не по себе стало. В маленькой светлой квартире тепло и уютно, не смотря на осеннюю сырость за окном. Пока разглядывал, не замечал испытывающего взгляда детских глаз.
— Обувь снимай, мама вчера полы мыла. — Буркнул мальчишка и Марат опомнился. Кивнул, тут же на тумбу присел и разулся.
Прошёл в гостиную, чувствовал себя ещё более неловко, чем прежде. Снова оглянулся.
— А ты что, дома один?
— Один.
— Не понял. А почему мне дверь открыл? Мама не учила, что незнакомым дядям открывать нельзя?
— Учила. Только я узнал тебя.
— Как, интересно? — Хмыкнул Марат и вскинул брови, стараясь завести парнишку в тупик, улыбнулся, когда тот замялся.
— Я видел тебя. — Сказал тот чуть погодя.
— Меня? Где?
— Возле нашего подъезда. Обычно ты долго стоял, войти не решался, с цветами ещё…
Марат судорожно вдохнул.
— Ты на той же машине приезжал, на которой маму обычно увозили.
— Наблюдательный мальчик.
— Меня Андрей зовут.
— Хорошо. Андрей.
Нервно оглядевшись по сторонам, Марат решительно сел на диван, подтянул штанины на коленях, локтями в них упёрся. Ладони сложил лодочкой и приставил к губам, глянул на Андрея иначе, не как на неразумного ребёнка.
— Допустим, всё это так. И всё же. Почему ты один? Где Марина?
— Мама заболела.
Марат изменился в лице, ироническая улыбка исчезла.
— Где она?
— Вчера на скорой увезли, я не знаю куда именно. Она телефон забыла. Ты можешь узнать?
Марат промолчал. Он даже не думал, он просто впал в ступор. А Андрей смотрел на него полными надежды глазами и именно сейчас он был ребёнком, маленьким маминым сыном.
— Конечно. — Ответил сдавленным голосом, прокашлялся. — Только я не понял, ты один здесь? Давно?
— Маму вчера увезли.
Марат вдохнул воздух полной грудью, расправляясь в плечах, приобретая вид уверенного, сильного человека. Минута слабости прошла.
— Я тёте Свете позвонил, она приехать обещала.
— Какая ещё тётя?
— Мамина подруга. Она в другом городе живёт, приедет вечером.
— Хорошо. Сейчас.
Марат набрал на своём телефоне номер, нахмурился.
— Лев Григорьевич, добрый день. — Произнёс несколько задумчиво, но сразу же его голос приобрёл привычную твёрдость. — Помощь твоя нужна. Вчера вечером на скорой забрали женщину. Соловьёва Марина Максимовна. Проспект Мира 26, квартира девятнадцать. Нет, точного времени нет. Что? Сколько ждать? Хорошо, как освободишься, я жду твоего звонка. — Посмотрел на Андрея, а тот уже на месте сидеть не может, губу кусает, руки гнёт. — Сейчас всё узнаем. — Кивнул решительно и успокаивающе улыбнулся.