Она покачала головой. Очевидно, экспериментировать с внешностью и привлекательностью нужно не здесь. Или, по крайней мере, не при Кречете. Да и кто знает: может, все эти улыбки других полицейских тоже… Сашка покраснела. Она никак не могла забыть тот жуткий жар, что шел волной от Кречета, когда он схватил ее. В этом было столько какой-то странной, пугающей и одновременно заставляющей цепенеть силы. Она не понимала, почему просто не заорала в тот момент, не попыталась остановить майора, а только тряслась, молясь непонятно каким богам. Будто одни лишь высшие силы могли бы здесь помочь ей справиться.
Впрочем, никакие высшие силы ей на помощь не пришли, и теперь приходилось как-то жить с этим новым опытом.
Кречет был на месте. Сашка, снова изо всех сил стараясь остаться незамеченной, очень быстро протирала, мыла и собирала мусор. Она не поднимала глаз, ни с кем не разговаривала, на приветствия бормотала что-то себе под нос или просто кивала. Это, судя по всему, не укрылось от капитана Бойко. Она заметила внимательный взгляд синих глаз: хмурясь Вадим изучал ее.
«Пожалуйста, просто забудь обо мне! — взмолилась Сашка, отворачиваясь. — И все тоже забудьте! Особенно — Кречет!»
Кречет о ней не забыл.
В этот раз он снова подкараулил ее в коридоре (а больше здесь более-менее уединенных мест и не находилось).
— Ну и что это? — перешел он сразу к делу, указывая на Сашкину одежду.
— Не купила еще нового, — устало ответила та.
К тому моменту, как Кречет появился из-за угла, она успела вымыть весь участок, отчего ныли мышцы рук и ног, как и спина, а невыспавшаяся голова уже раскалывалась. Ужасно хотелось добраться до подушки и уснуть, обнимая теплую псинку и слушая умиротворяющее мурчание кота. В таком паршивом состоянии Сашке даже майор был почти не страшен. Казалось, тот не сможет сделать ее настроение хуже, даже если начет орать или попытается изнасиловать.
«Я тогда просто вырублюсь в процессе — и все».
Так сильно ей хотелось спать!
Кречет нахмурился, явно не ожидая такого равнодушного ответа. Сашка пожала плечами.
— У меня нестандартный размер, — пустилась она в объяснения, надеясь так поскорее отвязаться от майора. — Сложно найти что-то по фигуре и росту. Все такие халаты обычно мужские.
— Еще бы! — хохотнул Кречет. — И это проблема разве?
— Да, — Сашка потерла лицо. — Пока что похожу в старом. Он все скрывает, так что никаких проблем.
— Он… — Кречет помолчал пару секунд и неожиданно выдал:
— Он тебя не красит.
Сашка аж выпала из своего сонного состояния. Она никак не ожидала услышать такого рода комментарий.
— Но…
— Убогий он, — Кречет брезгливо искривил губы, — задрипанный какой-то, с дырой. Неприлично это.
«Фух», — выдохнула про себя Сашка. «Неприлично» как аргумент от майора был ей понятен — в отличие от «не красит».
— И тебе не идет. Как зечка в нем выглядишь!
А вот это уже непонятно. Сашка молча хлопала глазами, не зная, как это комментировать.
— Найди что-то красивое и достойное, — припечатал Кречет. — И волосы расчеши, — он неожиданно поднял руку, словно хотел сам это сделать, но передумал, — дыбом стоят. Уработалась, что ли?
— Немного, — Сашка нервно улыбнулась, попыталась пригладить свои локоны.
Шапочку она уже сняла.
— Не зализывай только, — покачал головой Кречет, — не идет. Волосы красивые, не надо прятать.
На этом моменте Сашка застыла с открытым ртом, потому что «красивое» от Кречета в ее адрес просто не могло существовать. Она хотела что-то сказать, но из вариантов находилось только «спасибо», что, наверное, прозвучало бы глупо.
— Хорошо, — повторила она, чтобы не молчать.
Кречет кивнул ей и пошел по своим делам.
Сашка крутилась, пытаясь найти дырку в халате, о которой говорил Кречет.
«Не исключено, что она из-за него и появилась», — с досадой думала она.
Халат был не ее — перешел по наследству от предыдущей уборщицы, и Сашка опасалась, что с нее могут к тому же потребовать компенсацию за порчу «государственного имущества». И это не считая того, что она уже потратилась на новый халат, который Кречета не устроил, а значит — впереди еще одна незапланированная покупка.
Сашка привыкла жить скромно и рассчитывать бюджет до последней копейки. Если бы Кречет знал, насколько стесненно она живет, то наверняка бы позволил носить на работе то, что есть.