Увы, смелой и дерзкой она пока что оставалась только в своих фантазиях. Лекс хмыкнул, приветственно махнул проходящему за окном Чимикину. Сашке до такой легкости в общении с полицейскими было как до Луны.
— Если правда — рабочие, то можно ограничиться бутылкой коньяка или вина, если женщина, — пожал плечами Лекс, — а если хочется не просто поблагодарить, а еще как-то… м-м-м, скажем, показать себя, то лучше проявить фантазию.
— Ясно, — кивнула Сашка задумчиво.
— Так что? — Лекс выгнул бровь. — Просто рабочие или проявить себя?
— Проявить, — еле слышно отозвалась Саша, умирая от стыда и страха.
Лекс просиял.
— Лучший способ привлечь внимание мужчины — еда! — объявил он гордо. — У нас тут целая кофейня может это засвидетельствовать — сама видишь, зря болтать не стану! И Леся так Пашу посадила на крючок — рабочая схема!
— Я не хочу привлекать внимание! — бедная Сашка тут же пошла на попятную. — Не в таком смысле!
— А я тебе и не предлагаю открывать ресторан! — прыснул Лекс. — Но все наши бравые полицейские ужасно питаются! Если у них, конечно, нет того, кто им заворачивает обед с собой. Так что — сама понимаешь.
— Не понимаю.
— Накорми его! — Лекс всплеснул руками. — Приготовь что-то вкусное и домашнее — это станет лучшим подарком для усталого героя!
У Лекса все было так легко и просто, что Сашка не уставала поражаться. Тот говорил обо всем так, словно такая непринужденность в общении с полицейскими — это норма жизни, которой никто не удивляется.
«Возможно, для него так и есть».
Сашка же все еще не могла привыкнуть к такому. Намеки Лекса ее ужасно смущали, хотя и не имели к ней никакого отношения.
«Я просто хочу проявить внимание к человеку, который проявил его ко мне — вот и все. Это нормально и правильно».
Очень хотелось верить самой себе здесь. И очень хотелось ничего не бояться, как Лекс.
***
«Ничего не выйдет. Это ужасно. Я не смогу. Надо было просто купить бутылку».
Сашка шла на работу с гнетущим чувством, которое с каждым шагом близилось к панике. Она встала на рассвете и все утренние часы провела на кухне, пытаясь следовать совету Лекса и «удивить» майора домашней едой.
«Почему Лекс вообще думает, что ему это понравится?! Или что у него дома нет жены, которая ему готовит?!»
Мысль о том, что у Кречета вполне может быть семья, резанула по больному. Несмотря на то что тот ошибся, приняв ее за особу с не слишком высокой социальной ответственностью, он ведь вполне конкретно приставал к Сане, а это в любом случае измена и предательство.
«Может быть, для него это нормально», — вспомнила она слова о «ходоках-полицейских».
Сашка попыталась припомнить, видела ли она хоть раз, чтобы майор обедал, но ей это не удалось. Казалось, Кречет занят только работой и руганью.
«Может быть, он вообще ничего не ест?» — Сашка уже накрутила себя до предела.
В рюкзачке, с которым она обычно ходила на пары, стукались друг о друга два контейнера, и ей казалось, что каждый прохожий слышит этот звук и понимает, что он значит.
«И что это значит? Может, это я свой обед несу!»
Здравомыслие не помогало. Когда Сашка наконец добралась до работы, она уже целиком и полностью убедила себя, что совершает ужасную глупость, и решила, что не станет угощать Кречета своей дурацкой едой, а съест все сама или унесет домой.
Майора на месте не оказалось. Сашка мысленно поблагодарила всех богов. Если тот весь день будет отсутствовать, то можно с чистой совестью не позориться с домашним обедом, а завтра купить бутылку коньяка или водки. И больше никогда не слушать Лекса.
Воодушевленная этой идеей, она с энтузиазмом принялась за работу. Она намеревалась поскорее закончить, чтобы уйти до того, как придет Кречет (контейнеры, все еще лежавшие в рюкзаке, мучили ее). К сожалению, в этот день Цветочному ставили новый стол. Из-за этого пришлось ждать почти час, и Санька только приступала к мытью полов, когда Кречет в сопровождении двух капитанов, появился на работе.
Все трое выглядели вымотанными и, как догадалась Сашка, провели ночь на улице, лично пытаясь найти маньяка, который в последнее время затихарился. Ни следа девушек, ни новых жертв. Как мрачно сообщал Лекс, это было особенно плохо.
Судя по всему, он был прав, потому что даже всегда бодрый Бойко не приветствовал громогласно всех коллег, как он любил, а вяло махнул рукой, и тут же устремился к своему столу. Так же поступили и Чимикин с Кречетом.