«Теперь я совсем невидимка, — уныло размышляла Сашка, — а раньше он хотя бы следил за тем, как я выгляжу и что делаю».
Тот факт, что настойчивое внимание майора к своей персоне еще совсем недавно не вызывало в ней ничего, кроме ужаса, Сашка игнорировала. Она испытывала нечто сродни странной новой тоски непонятного характера и тоже ходила смурная, будто бы это она сама не смогла найти опасного преступника.
Иногда она размышляла о Кречете. Думала о том, какой он в действительности человек, например, когда он не на службе, а дома, когда его никто не видит. Образ не складывался. Ей представлялось, что тот так и остается майором и ходит по своему дому в черных одеждах, хмуро пьет плохой кофе, смотрит телевизор или готовит. Понимая, что это, скорее всего, неправда, и она слишком мало знает о майоре, чтобы делать такие выводы, Сашка попыталась что-то о нем разузнать.
Разумеется, через Лекса и Лесю — единственных ее друзей тут.
— Вроде как он то ли пережил, то ли переживает трудный развод, — сообщила Леся, задумчиво пожимая плечами.
— А еще — «вроде как» перешел дорогу кому-то там, — Лекс многозначительно показал пальцем вверх, — вот его сюда и направили.
— Понижение? — догадалась Сашка
— Не совсем так, — Лекс покачал головой, — скорее, ему надо типа не отсвечивать и заодно выслужиться. Но со вторым пока что ничего не выходит.
Сашка приняла к сведению всю полученную информацию, хотя лично ей она давала не так уж много. С другой стороны, она и сама не знала, что именно хотела узнать о майоре Василии.
***
А на следующий день все резко поменялось.
Ночью пропал парень. А на предположительном месте его похищения обнаружилось послание для капитана Бойко. Сашке, конечно, было неизвестно, о чем именно в нем говорилось, но после этого Вадим сделался мрачнее тучи, впрочем, как и Чимикин.
Сашка ненароком увидела, как он ругается с Лексом у дверей кофейни. Павел увещевал, чтобы Лекс на время закрыл заведение и до окончания расследования находился дома с семьей. Лекс с этим мириться не собирался.
— Ты уже отправил под «домашний арест» Леську! Хорошо, я могу это понять: она — невеста, и все такое! Но я работаю во дворе полиции — куда уж защищеннее?! — громко возмущался он, не стесняясь случайных свидетелей.
— Все жертвы исчезали с людных улиц. Ты каких приключений ищешь?! — Павел тоже не отступал. — На что нарываешься? О матери вашей подумай!
Лекс дернулся всем телом, правая ладонь сжалась в кулак. Казалось, еще мгновение и перепалка превратится в драку! Сашка стояла, открыв рот. Она хотела взять себе кофе, чтобы немного успокоиться после таких новостей, но вышло, что стала невольным свидетелем выяснения отношений в чужой семье и, конечно, не могла не смотреть и не слушать.
— Я буду работать, как и раньше, а не сидеть, цепляясь за маменькину юбку, — произнес Лекс бескомпромиссно, — а ты — поймаешь маньяка. Как раньше. Все.
Он развернулся и зашел в кофейню, хлопнув перед носом Чимикина дверью. Тот постоял немного, опустив голову, а потом побрел обратно работать.
«Если бы обо мне заботились так, как о Лесе и ее братце, я бы послушалась», — вздохнула про себя Сашка.
Она, хоть и уважала Лекса за смелость и дерзость, считала, что здесь он не прав.
Впрочем, долго размышлять над этим ей не пришлось: события в тот день развивались стремительно. Сашка только-только приступила к своей основной работе, как в отдел ворвался некто очень странный.
Это был молодой парень, одетый как… Без лишних прелюдий можно даже сказать, что он одет, как проститутка: блестящие штаны ярко-фиолетового цвета, черная майка на тонких лямках, не закрывающая живот, стоящие дыбом светлые волосы, на руках — черные «дырявые» перчатки, глаза подведены черным, губы — неестественно блестят. Сам парень был низкорослым, тощим и, судя по всему, очень злым. В отдел его ввел за локоть патрульный, на лице которого отражалась вся скорбь мира. Парень постоянно вырывал руку и грязно матерился.
«Интересно, ему положен только штраф или несколько суток?» — увлеченно наблюдая за ними думала Сашка.
Она первый раз видела мужчину-проститутку (или проститута?), и ей, конечно же, стало очень интересно. Впрочем, все, кто сейчас работал в отделе, тоже забросили свои дела и смотрели на вошедших. Кто-то хихикал, кто-то хмурился, кто-то снимал происходящее на телефон.
Парень снова вырвался из хватки полицейского и с криком «Я работаю, урод!» плюнул ему на грудь.
— Заберите его на хуй с улицы! — рявкнул патрульный, уже явно не выдерживая.