— И чего дома не сидится в такую погоду? — пробурчала она, пробивая товар: литр молочного коктейля и пачку печенья. — Так уж нужно покупать это на ночь глядя?
— Захотелось, — извиняющимся тоном пробормотала Сашка. — Я быстренько.
— Да уж давай, — она покачала головой, — а то сама знаешь, что творится нынче! Лучше дома сидеть. Или как я — под камерами, — она показала на потолок, где светилась красная точка.
— А что творится? — заволновалась Сашка.
— Маньяк! — тетка выпучила глаза. — Его даже сам Бойко поймать не может! — она выразительно подняла отливающие синевой, черные, густо накрашенные брови. — А уж если он не может, то сама знаешь…
— Ему помогают, — зачем-то вступила в спор Сашка. — Если Бойко не поймает, поймает кто-то другой!
— Кто?! — продавщица фыркнула. — Только капитан Бойко что-то делает для этого города, остальные все — наркоманы и бандиты! Всё разворовали! Уж я-то знаю!
— Да что вы знаете?! — не ожидая сама от себя такой дерзости, возмутилась Сашка. — Вас послушать, так, кроме Бойко, никто в полиции не работает! А он, между прочим, там даже не главный!
— Ты мне тут рот не разевай! — тетка повысила голос. — Главный — не главный, а твоя безопасность — его заслуга! Это любой человек в городе знает! Каждый алкаш, знаешь, как пьет? Первый тост за родителей, второй — за капитана Бойко! А почему, скажи-ка мне? Да потому что он — лучший!
Она выдохнула после этой вдохновенной тирады и уставилась на Сашку с видом победителя.
«Неправда это все, — упрямилась Сашка про себя, — не один только Вадим служит в полиции!»
— Иди уже, — тетка снова взялась за свою книгу. — И по сторонам смотри. Капитан не может быть одновременно во всех местах, а дни сейчас неспокойные.
— Маньяк орудует в людных местах и не в этом районе, — сообщила ей Сашка, забирая свои покупки.
— Скажи это, когда окажешься у него в подвале!
Продавщица демонстративно уткнулась в книгу, давая понять, что разговор окончен. Сашка вздохнула, повернулась к выходу и вздрогнула.
За окнами уже опустилась густая и липкая тьма. Она пугала. Казалось, оттуда прямо сейчас кто-то смотрит и выжидает. А под светом магазинных ламп Сашка была освещена со всех сторон и всем видна через прозрачные большие окна.
— Чего застыла? Дуй домой уже, пока не сцапали!
Продавщица гадко хихикнула. Сашка мысленно подбодрила себя, чуть помедлила у дверей, но все-таки рискнула — и вышла. Выбора все равно не было: не могла же она оставаться в магазине на ночь.
На улице оказалось не так уж темно, как казалось из помещения. В окнах домов горел свет, фонари тоже светили будто бы ярче. Сашка чуть приободрилась, сунула под мышку бутылку с коктейлем, печенье — в карман и нарочито легкой походкой отправилась в обратный путь.
Продолжая мысленно спорить с продавщицей, она быстрым шагом двигалась в сторону дома, когда вдруг какой-то то ли звук, то ли движение заставило ее резко обернуться. Краем глаза ей показалось, что она в подворотне уже не одна.
«Может, кошка?» — с надежной предположила она.
Постояв несколько секунд, вглядываясь в темные углы двора, она мотнула головой. Если так долго стоять, точно нарвешься на неприятности! Надо поскорее добраться до дома, забраться в кровать и пить уже коктейль с печеньем, ради которых и затевался этот опасный поход.
«Опасный! — Сашка мысленно отругала себя. — Десять минут по своему же кварталу!»
Продолжая корить себя за трусость, она завернула за угол дома.
То, что нападение неизбежно, она поняла слишком поздно. Почему-то мозг не успевал анализировать то, что происходит. Неожиданное горячее дыхание на затылке, движение за спиной и вот уже огромная ладонь закрыла ей половину лица, лишая возможности вскрикнуть, а вторая рука перехватила ее за локоть, резко вывернув его и заставляя согнуться. Бутылка полетела вниз, больно отскочила от кроссовок и укатилась в сторону.
Осознала все это Сашка с задержкой примерно секунды в три. Слишком поздно, чтобы что-то предпринять или хотя бы позвать на помощь.
«Мне конец, — глухая мысль билась внутри ставшей совершенно пустой головы, когда ее уже, не размениваясь на объяснения, поволокли куда-то в сторону темных мусорных баков. — Мне конец!»
И еще почему-то: «Так я и думала».
Сашка слышала тяжелое с рыком дыхание над своим ухом, а потом ее прижали всей грудью и лицом к стенке бака. В нос ударил отвратительный запах помоев, нос сплющился о покрытый грязью металл, на глазах выступили слезы от ужаса и отвращения. Чья-то рука резко дернула вниз ее штаны вместе с трусами, чужое тело навалилось на нее, раздавливая своим весом. Сашка почувствовала эрегированный член, прижимающийся к ней через ткань брюк.