Кречет недоуменно уставился на стаканчик, нахмурился.
«Это тебе, — Сашка продолжала свой диалог, — возьми же!»
Кречет осторожно взял стаканчик, снял крышку, принюхался. Потом принялся сканировать взглядом всех сотрудников.
«Ты не сделала ничего плохого! — успокоила подступающую панику Сашка. — Не надо стыдиться! И обед твой ему тоже понравился!»
Взгляд Кречета дошел до нее. Сашка широко улыбнулась, кивнула на стаканчик. Кречет дернул бровью. Сашка радостно закивала. Пару секунд ничего не происходило. Потом во взгляде Кречета мелькнуло что-то темное, настороженное. Сашка закусила губу, испугавшись, что тот рассердится и сделает что-то ужасное: например, выльет этот кофе ей за шиворот.
Но Кречет не стал так поступать. Он хлебнул кофе и вернул внимание к работе. Сашка облегченно выдохнула.
«Не спасибо, конечно, но хотя бы пьет».
Она тоже продолжила трудиться.
Мелькнула мысль, что она думает и действует так, будто Кречет — дикий опасный зверь: осторожно и маленькими шажками. Скорее всего, так и было.
Вопрос заключался в другом: куда именно Сашка двигалась и чего хотела от этого зверя.
Глава 15
Так и повелось. Теперь Кречет каждый день приезжал к ней спозаранку. Сашка с собакой спускалась, и они отправлялись в парк.
Как ни странно, Кречет не сильно ее гонял. Как Сашка поняла, тому было важно выработать в ней привычку.
— Тело должно помнить бег и помнить свою силу, — объяснял он ей по пути.
— У меня нет силы.
— Кое-какая сила есть у каждого, важно знать ее и помнить о ней, — Кречет переложил сигарету из одной руки в другую, — и тогда в момент опасности ты не растеряешься, как было там, в подворотне, со мной.
— С вами… — Сашка закусила губу, осторожно глянула на него. — Почему вы так со мной поступили? Это было очень страшно!
— Потому что в реальности будет еще страшнее! — рявкнул тут же Кречет. — Не понимаешь, что ли?!
— Нет, — упрямо повторила Сашка. — Там, с вами… все было очень… по-настоящему.
Она не знала, зачем говорит это, зачем провоцирует Кречета. Воспоминания о том, как тот прижимался к ней, как стащил штаны, как был убедителен, резок, жесток… Ничего театрального во всем этом не чувствовалось, только настоящее желание, от которого у Сашки подкашивались ноги и сбивалось дыхание. Страх того вечера давно позабылся, теперь Сашку терзали другие эмоции, которые почему-то подменяли воспоминания.
Знай она тогда, что ее трогает не неизвестный, не маньяк, а Кречет, стала бы она вырываться? Испугалась бы? Попросила бы прекратить?
Спустя неделю Саше пришлось признаться, сгорая от стыда и восторга, что нет. И сейчас, шагая с ним в сторону парка и вдыхая свежий утренний воздух вперемешку с неизменным запахом парфюма Кречета, она до дрожи в коленках и зуда в пальцах хотела узнать чуточку больше, что думает сам майор о том случае.
Кречет молчал и хмурился. Сашка поглядывала на него искоса. По мощной шее шла заметная вена, при пристальном взгляде на нее можно было заметить пульс. Сашке хотелось бы потрогать это место, снова почувствовать тот жар, что исходил от Кречета. Всякий раз, когда тот касался ее во время тренировок (чаще всего он клал руку Сашке на поясницу и надавливал, чтобы та не выгибалась в планке), этот жар расходился по коже волнами. Он будоражил кровь, бередил смутные фантазии о чем-то большем. Сашка ждала эти моменты каждое утро и потом вспоминала их целый день.
— Ты права, — неожиданно проговорил Кречет, когда они уже вошли в парк. — По-настоящему и было. Иначе бы ты не испугалась.
«Я тебе не верю, — пронеслось в голове у Сашки, — вызвать эрекцию, чтобы испугать кого-то, невозможно».
Больше они это не обсуждали.
***
В один из дней Сашка пришла на работу поздно. У нее накопилось много домашних дел, которые она давно откладывала, а по вечерам чаще всего ей было просто лень чем-либо заниматься, кроме своей гитары и книг. Рассудив, что ничего зазорного в том, чтобы убраться вечером, нет, она отпросилась у Чимикина, которого все еще считала своим непосредственным начальником, потому что именно он ее собеседовал на работу.
Павел, разумеется, сказал, что Сашка может и не приходить вовсе — так чисто у них в отделении не бывало никогда, поэтому она может хоть неделю взять за свой счет — никто не пострадает. У Сашки не было возможности брать за свой счет и один день, так что она просто пообещала, что придет вечером.
Оказалось, что у полицейских все же есть некий регламентированный рабочий день, которого они время от времени придерживаются. Когда она появилась на работе после шести, оказалось, что в участке почти никого нет, за исключением дежурного и еще парочки сотрудников, которые, зевая, продолжали свою работу.