Сашка прикрыла глаза, позволяя и себе расслабиться под руками Кречета.
Все это было так странно, ново, волнительно. Сашка чувствовала кончиками пальцев жесткие лобковые волосы, горячую кожу бедер, жар, шедший от чужого тела, который вызывали ее собственные действия. Возможно, само ее присутствие в постели стало всему этому причиной. От осознания этого и от умелых пальцев Кречета у нее самой внизу уже все скручивалось от нарастающего возбуждения. Не зная, насколько это уместно, она осторожно сжала бедрами руку Кречета. Тот, похоже, не обратил на это внимания и продолжал толкаться в Сашкину ладонь.
Сашка практически обняла его запястье своими ногами и слегка потерлась о него лобком, чувствуя шершавые пальцы Кречета уже глубоко внутри себя, но при этом стараясь двигать своей ладонью в такт его толчкам. Это оказалось легко и так приятно, что она уже не могла себя больше сдерживать. Когда Кречет провел обжигающим языком по завиткам ее ушной раковины, втянул и чувствительно прикусил мочку, а потом сделал что-то такое немыслимое пальцами, что ее прострелило от таза до макушки, Сашка поняла, что звезды из глаз, оказывается, совсем не фигура речи.
Сашку всю трясло от внезапного восторга и сладкой судороги, в голове зашумело. Кречет тоже принялся толкаться сильнее и глубже, но Сашка уже этого не замечала. Она (как ни странно) кончила и теперь плыла на волнах чистого кайфа.
Кречет излился горячим и вязким в Сашкину ладонь, вздрогнул, замер на какое время, а потом аккуратно размазав семя по Сашкиной ладошке, поднес палец к ее губам с недвусмысленным намерением, и при этом как-то очень хищно-собственнически гипнотизируя ее взглядом. Сашка, заворожённо глядя в потемневшие до черноты глаза, приоткрыла рот и обхватила губами палец, слизывая доказательства страсти Кречета.
Этот жест показался каким-то особенно правильным, будто бы подтверждающим, что все по-настоящему, по-взрослому.
Это был ее первый оргазм в постели с мужчиной. И первый оргазм, случившийся не при помощи собственных рук или чего-то еще.
***
Когда все закончилось, пришла ожидаемая неловкость. Кречет молча встал и поспешно удалился в ванную. Сашка кое-как пришла в себя, успокоилась, решив, что все обдумает позже. Она умылась на кухне, некоторое время думая, хочет ли чистить зубы. Вкус спермы странно будоражил. В итоге она все же «избавилась от улик», заварила кофе и села ждать майора. Эйфория начала спадать, на ее место пришла решимость.
После такого утра необходимость поговорить стала критичной.
Уже нельзя было делать вид, что между ними ничего не происходит. И хоть сама Сашка не знала, что именно хочет услышать от Кречета, она сама и завела разговор.
«Пусть скажет хоть что-нибудь, — она решительно сдвинула брови, настраиваясь на разговор, — иначе я просто сойду с ума».
Майор вернулся хмурый, но свежий. Сашка молча налила ему кофе, выставила на стол подогретый вчерашний ужин и села напротив. Задала заготовленный заранее вопрос.
Кречет долго молчал, выкурил целую сигарету, немного поел.
— Пожалуйста… — Сашка уже начала терять самообладание.
— Мне нечего сказать, — раздался угрюмый ответ.
— Но…
— Я не лучший выбор, птичка, — Кречет поморщился. — Маньяк орудует в городе, блядь, я должен… — он повысил голос. — Я его искать должен, а не… — он изобразил неопределенный жест.
— Другие полицейские тоже его ловят, — осторожно заметила Сашка. — Капитаны Бойко и Чимикин, они…
— Но что-то не могут поймать! — резко бросил Кречет. — Может как раз потому, что мысли не там, где надо. Я не они, — добавил он как бы невпопад. — Ничего такого не будет!
Внутри Сашеньки разом погас весь свет, какой только там имелся. Она осторожно поставила чашку на стол, опасаясь, что та может выпасть у нее из задрожавших пальцев. Опустила голову.
— Понятно, — бесцветным голосом отозвалась она. — Я пойду тогда… Собаку надо вывести.
Больше она ничего не смогла сказать и быстро вышла.
Глава 19
Сашка проплакала весь день.
Нет, она не рыдала без перерыва, захлебываясь слезами. Наоборот: внешне она, пожалуй, была спокойнее и собраннее, чем за все предыдущие дни. Все потому, что половина ее душевных сил уходила на то, чтобы бесконечные слезы обиды и разочарования текли внутрь.
Она плакала, когда гуляла с собакой, когда собиралась на работу, надевала халат (купленный по указке Кречета!), протирала пыль и мыла полы. Со стороны она наверняка казалась задумчивой и, может, даже недовольной, но за сжатыми в тонкую ниточку губами и смотрящими в одну точку глазами скрывались огромные волны, что бились в ее груди и раз за разом разбивались о выстроенный на скорую руку барьер внешнего равнодушия.