Никто не должен был распознать ее настоящих чувств! Никто из полиции, и особенно — Кречет.
Саша приняла это решение как-то инстинктивно, на бегу, когда спасалась из собственной кухни, где услышала самые обидные в мире слова.
«Ничего такого не будет».
Ее душила изнутри жесткая леска разочарования, которая мгновенно обмоталась вокруг шеи и сжимала, сжимала… Саня была не в силах по-модному «проживать этот момент», она могла только заталкивать подальше в черноту свою боль, иначе ее волна грозила разрушить всю ее до самого основания. И ни в коем случае никто не должен узнать о ее беде.
«Лучше потерять честь, чем достоинство».
Кажется, фраза звучала бессмысленно, но Сашка повторяла ее как мантру. О ее провале с этой нелепой влюбленностью не должна была узнать ни одна живая душа. И тем более никто не должен знать, как ей на самом деле больно.
Слезы текли внутри нее, просаливая кости и внутренности, а внешне Саша с каждым часом становилась все спокойнее, безразличнее и холоднее.
Кречет и его команда весь день работали не покладая рук. Лекс сбился с ног таскать кофе для капитанов. Кречет пил растворимый. Если он и расстроился из-за того, что теперь его никто не угощает, то виду не подал.
Сашка пару раз ловила на себе его внимательный взгляд, но сразу же отворачивалась, давая понять, что ей эти взгляды не интересны. Что бы они ни значили.
И тем не менее ниточка тайны, что связывала ее и Кречета, была по-прежнему яркой. Сашка думала о том, сколько должно пройти времени, чтобы то, что между ними произошло, стало чем-то неважным и забылось. Поменяло окрас на каком-то энергетическом, неуловимом глазу, но воспринимаемом на уровне чувств горизонте.
Она знала, что такое возможно. К примеру, лет в восемь у нее была очень хорошая подруга, жившая по соседству, с которой они несколько лет не расставались: общие игрушки, интересы и мечты. Казалось, они будут вдвоем навсегда как сестры, а впереди целая жизнь, полная приключений, открытий и совместных затей. А потом подруга неожиданно выросла. Стала интересоваться мальчишками, странной музыкой, какими-то новыми компаниями. Сашка тоже выросла, но как будто «не туда». Она увлеклась историей, читала запоем энциклопедии и средневековые, готические и мистические романы, мечтала стать подводным археологом и раскопать что-то, что перевернет все представления человечества о его прошлом. Еще ей нравились иронические детективы. Образы способных распутать сложный клубок из улик и догадок сыщика или сыщицы тоже казались привлекательными. Сашку манили тайны, подругу — открытый новый мир. Их дорожки неумолимо расходились в разные стороны, и Сашка жутко переживала из-за этого. Она пыталась сохранять связь, но ничего не получалось. В итоге она дошла до отчаяния, вызвала подружку на неприятный глупый разговор, обвинила в предательстве. Они поссорились. Где-то года два после этого у Саши в груди словно бы зиял вырванный кусок мяса — так больно ей было ходить по знакомым улицам, дворам, иногда видеть бывшую лучшую подругу. Судя по тому, как та отводила взгляд, ее терзали те же переживания.
Сашка ушла с головой в книги. Тогда же она начала писать свои песни. Это не были гениальные композиции, просто подростковая попытка выразить себя, но Саня увлеклась. Она смотрела интервью с музыкантами, концерты, обзоры инструментов. Цели стать артисткой у нее не было, музыка стала хобби, в котором она чувствовала себя комфортно и свободно. Тогда же подошло время для усиленной учебы, выбора ВУЗа для поступления, экзаменов. И в какой-то момент Сашка с удивлением осознала, что совершенно не вспоминает о бывшей подруге. Не особенно понимает, почему у нее накопилось тогда столько претензий и обид и, что самое поразительное, не помнит, что их связывало так крепко раньше. У Саши уже появились новые друзья, у подруги, судя по всему, тоже. В то лето, когда Сашка поступила на исторический факультет педагогического, все ее мысли занимала новая жизнь в другом городе, которая вот-вот начнется. Она встретила бывшую подругу случайно, как и раньше (ведь они по-прежнему жили близко). Обнялись, поинтересовались новостями, пожелали удачи и разошлись. На душе было легко и спокойно: никакой связующей нити у них не осталось, напряжение давно ушло и раны закрылись. Остались лишь песни, которые в самой Сашке вызывали только чувство гордости или досады — в зависимости от того, нравились ли ей самой. И ничего личного.
«Будет ли так же с Кречетом?»