Накануне вечером же Кречет, как и всегда, сидел в участке, снова и снова пытаясь найти недостающие детали, убедиться, что ни он сам, ни Бойко с Чимикиным ничего не упустили. Связь между жертвами? Почерк? Какая-то мелочь, способная дать новую ниточку.
Бойко с Чимикиным занимались тем же. Стояла гнетущая атмосфера, так как все мозговые штурмы уже остались позади вместе с десятками стаканчиков кофе. Пора было признавать, что следствие зашло в тупик, несмотря на свежий труп. Даже молодые умные мозги Бойко буксовали. Начальство наседало и требовало результатов, очень живо интересовалось командой и атмосферой в отделении. Кречет прекрасно понимал, на что намекали в УВД: по их мнению, нужно было искать крысу. Якобы, без утечки маньяк не смог бы так долго и безнаказанно орудовать в центре города.
«Если бы все было так просто».
Два звездных капитана трудились, не поднимая головы.
«Если один из них крыса, то меня можно списывать за профнепригодность».
На этой мысли Кречета и прервал взволнованный дежурный. Звонила уборщица Александра. Она заметила слежку и просила помощи.
Первым подорвался Бойко. Чимикин следом за ним уже спрашивал, что там с патрульными, и вызывал ребят из ближайшего к месту нахождения Саши отделения. Кречет же вдруг обнаружил, что у него не бьется сердце. В прямом смысле. Он пару раз моргнул, попытался мысленно найти этот орган у себя в груди. Там было пусто.
Он плохо помнил, как вставал со стула, как схватил ключи от тачки, как выхватил трубку у дежурного.
— Где?
Сердце все еще не билось, но он уже мог говорить.
Голос Сашки звучал почему-то очень звонко, хотя по ощущениям она сейчас находилась катастрофически далеко: буквально на другой планете — пятнадцать минут на машине, если все время гнать на красный. Кречет глянул на дежурного. Хороший парень, фанат Бойко (тут все его фанаты), работал хорошо, но…
«Ей нужно только дать инструкции, сейчас там будут все».
— Слушай указания, — бросил Кречет в трубку. — Следуй протоколу и приказам капитана Бойко! — это уже было сказано дежурному.
Тот кивнул, Кречет вылетел во двор.
— Майор! — Бойко кинулся за ним. — По уставу надо бы…
— Иди на хуй с уставом!
Машина звякнула сигнализацией (лишняя драгоценная секунда), Василий впрыгнул на сидение.
— Я останусь и сию секунду организую людей, — проорал Бойко, перекрикивая рев мотора. — Не упустим!
Кречет его уже не слышал.
На красный ехать не получалось. Вечерний поток неумолим. Кречет нарушал, сигналил, орал из окна. Всем было похуй. Таранить машины не имело смысла.
Сердце начало биться где-то на втором бесконечном светофоре, когда позвонил Бойко и сказал, что группа выдвигается. Команда из ближайшего к Саше участка была задействована на каком-то другом важном задании, так что за птичкой отправились свои. И хорошо. Бойко с Чимикиным лучшие. Они знают, что делать.
«Не сходи с места, слушай команды, держись!»
Кречет бормотал это вслух, нервно отстукивая пальцами по рулю рваный ритм. Руки подрагивали, лоб и спина покрылись испариной. При одной только мысли, что эта сволочь может добраться, схватить, похитить… Кречет вывернул руль и поехал через дворы, надеясь, что удастся сэкономить драгоценные секунды.
— Только держись! Пожалуйста…
Кречет с удивлением обнаружил в собственной интонации мольбу. Кажется, такого с ним не бывало с юности. Он впал в странное состояние, где ужас все сильнее сдавливал виски, а весь мир сузился до одной цели — успеть!
Где-то там, за огнями, машинами и домами его ждала Сашенька — юная и наивная птичка, которая все время попадает в неприятности — будто ангел-хранитель махнул на нее рукой при переезде в этот город.
«Я буду твоим ангелом-хранителем, малышка, только дождись!»
Кречет с ревом выехал на параллельную улицу и помчался, отчаянно сигналя. Кое-кто его пропускал, кто-то слал проклятия. Впереди Санька слушала свои инструкции. Кречет прекрасно знал какие: птичка станет приманкой и отправится на прогулку. Два бравых капитана не упустят возможности закрыть дело и будут правы. А майор Кречет, который по всем уставам должен сейчас возглавлять операцию, летел вперед, послав на хуй всех их и, вполне возможно, свою собственную карьеру.
«К хуям пусть отправляются с уставом! А Бойко прикроет».
Кречет видел его взгляд. Капитан все понял давно или в эту секунду — не так важно. Потому что сам Кречет понимал сейчас только одно: если с головы этой девочки упадет хоть волос, он не переживет этого. Как и те, кто попытаются этот волос тронуть.