Кречет ушел в душ, объявив, что Саша может хозяйничать как пожелает, потрепал ее по щеке и даже смазанно чмокнул в висок, будто бы сам стесняясь этого порыва. Все это со стороны наверняка казалось идиллией, но на деле оставалось лишь условием ее выживания. Саша не была дурой и понимала: ее скрывают как важного свидетеля — единственного, кто не пропал, остался жив и мог бы опознать преступника. Вот только она мало что помнила и очень боялась, что подведет в самый ответственный момент. Впрочем, до опознаний еще далеко. Пока что она радовалась чистой одежде: вчера Кречет позаботился о ней и вместе с ее живностью привез немного вещей, так что утром Саше нашлось во что переодеться после сна.
Сашка приготовила более-менее сытный завтрак. Нашла на полках хороший кофе и уселась ждать. Все случившееся по-прежнему казалось ей чем-то только наполовину реальным. Слишком резко переменились и обстановка, и ее положение, и отношение к ней Кречета. Будто бы они перескочили какой-то очень важный, обязательный эпизод в своем собственном сюжете и оказались сразу в последней части книги.
«Эпизод с объяснениями. Мы перескочили все объяснения между нами».
За все это время у них с майором не состоялось ни единого разговора, который бы проливал свет на их собственные, уже давно вышедшие за рамки рабочих отношения.
«Но теперь-то точно придется поговорить», — утверждалась Саша все больше.
Нельзя жить в одном доме, спать в одной постели и при этом ни разу не поговорить о своих чувствах. Так просто не бывает.
Кречет вернулся в кухню посвежевший, хотя и со следами недосыпа на лице. Сама Сашка, как ни странно, оставалась вполне бодрой — видимо, нервное напряжение не давало расслабиться.
— Сегодня будет полный разнос, — сообщил Кречет, принимаясь за завтрак.
— Какой разнос? — напряглась Сашка.
— Операция провалена, — Кречет пожал плечами, — преступник упущен, сотрудница похищена.
Он хлебнул кофе, пододвинул к себе пепельницу и закурил.
— Всем достанется по жопе, особенно нам с капитанами. Дело уйдет в УВД, и мы — тоже.
— Я ничего не понимаю, — честно сообщила ему Сашка.
— А тебе и не надо, — Кречет усмехнулся. — Твое дело — сидеть здесь и не высовываться.
— А кто знает, что я здесь?
— Никто.
Сашка предполагала такой ответ, но почему-то все равно ей сразу же стало неуютно. Выходило так, что Кречет как будто тоже украл ее — забрал из мира и спрятал в своем доме. Да, чтобы спасти от похищения, но спокойнее от этого не становилось.
— Нет, — будто бы снова прочитав ее мысли, отозвался майор. — Все не так.
— Правда? — Сашка подняла брови. — А как?
— Знает мой начальник, Ракин, — сообщил Кречет, выпуская тонкую струю дыма вверх. — Ему я доверяю. Больше никто. Для всех ты — еще одна жертва. Так безопаснее.
— Но почему? — взмолилась Санька. — Капитаны Чимикин и Бойко…
— Отличные полицейские, да, — кивнул Кречет, — но защита свидетелей предполагает полную конфиденциальность.
Сашка уныло кивнула. Все происходящее ее совсем не радовало. Она подумала о том, что все ее знакомые из участка сейчас переживают, возможно, ищут, винят себя… А Лекс? Лекс наверняка уже рассказал обо всем Леське и теперь они оба костерят ее почем зря. И, конечно же, тоже переживают.
— Ты не заложница, — Кречет неожиданно перехватил ее руку и осторожно сжал ладонь. — Ты можешь уйти, если хочешь, — его голос дрогнул. — Связаться с родными тоже можешь с моего телефона, не говоря только, где ты конкретно и с кем находишься.
— Правда?
— Правда.
Кречет отпустил ее руку, откинулся на спинку стула. На лице еще больше проступили следы усталости, между бровей залегла морщинка. Сашка сглотнула. Она читала достаточно детективов и понимала, как важно для следствия обеспечить безопасность единственного свидетеля. Смущало только то, что это Кречет и его дом.
— Ты можешь уйти, — повторил тот ровным голосом. — Или попросить, чтобы тебя укрывал кто-то другой. Я могу это устроить.
— Нет! — слова вырывались сами собой. — Нет-нет, я хочу здесь. С тобой… — Сашка замялась. — Только… — она не знала, как сформулировать свой вопрос. — Мы ведь…