Кречет навалился сверху, подхватил ее руками под живот, прижал к себе. Сашка зажмурилась. Она снова чувствовала эти дикие волны, исходящие от Кречета, как это было вчера в душе: тот хотел ее очень сильно.
Это подтверждалось и упирающимся в нее крепко стоящим членом. Рука Кречета скользнула по ее животу под футболку, добралась до груди. На лифчик Сашка с утра забила и ходила по дому в спортивных штанах и футболке.
«Наверное, это не слишком-то сексуально выглядит», — подумалось ей, и будто бы в подтверждении Кречет сжал ее грудь, но тут же вытащил руку из-под футболки, чтобы немедленно стащить с Сашки штаны прямо с трусами. А потом приблизился и длинно, шершаво лизнул ее вдоль промежности — от лобка до поясницы.
Она вскрикнула, испугавшись того, что очевидно последует дальше.
Кречет развернул ее лицом к себе, заставил поднять голову и посмотреть на себя.
«Сейчас у нас будет секс, — сказала она себе строго, — имей в виду».
Кречет смотрел на нее жадно и совершенно дико. Сашка сглотнула, замерла. Ей почему-то казалось, что сейчас любое слово или даже движение, вздох, могут что-то испортить.
Ужасно хотелось потянуться к его лицу, прикоснуться, поцеловать, но она продолжала сидеть замерев, не проявляя никакой инициативы.
В какой-то момент показалось, что ждать уже просто больше невозможно. Она нервно облизнула губы и это, похоже, решило все.
Кречет схватил ее за плечи, дернул за собой и перетащил через всю прихожую к большому зеркалу в пол.
— Обопрись! — приказал он, толкая ее в спину. — Хочу, чтобы ты смотрела!
Сашка, чуть не падая, подчинилась.
Теперь она стояла, согнувшись, понимая, что выставляет себя на полное обозрение: футболка задралась почти до груди.
Сразу же стало жутко неловко. До этого все их с Кречетом интимные моменты проходили с каким-то налетом тайны: пена в джакузи, одеяла в постели, пар в душе. Сейчас же он видел всю нижнюю часть ее тела при свете ламп.
Сашка не решалась поднять голову и посмотреть на себя в зеркало, опасаясь, что сгорит от стыда или просто сбежит.
Руки Кречета легли ей на бедра. Она дернулась, но осталась на месте.
«А если я залечу?» — пришла запоздала мысль, но в этот момент послышалось шуршание фольги.
Сашка тихонько выдохнула. Она совсем не была уверена в том, что смогла хотя бы намекнуть на защиту.
«Дети ему явно ни к чему», — успокоила она себя.
Прошло еще несколько секунд ожидания. Она все так же смотрела в пол и только слышала, как Кречет щелкает ремнем и расстегивает ширинку. Краем глаза она заметила его член и то, как он уже раскатывает по нему презерватив.
Чем дольше он готовился, тем сильнее становилось ее желание. Несмотря на стыд и страх, она хотела, чтобы это случилось.
— Прогнись, — проговорил наконец Кречет, надавливая ей на поясницу. — Смотри на меня.
Сашка послушно подняла голову и встретилась с ним взглядом.
Ничего откровеннее она в своей жизни не видела.
Словно во сне она видела и чувствовала, как его член толкается в нее, проникая все глубже. По коже поползли облака мурашек, Сашку начало потряхивать.
Она не так уж хорошо помнила свой первый и единственный раз, так что сейчас почти что лишалась девственности. Было жарко, туго, немного болезненно.
Когда Кречет начал двигаться, она продолжала все так же смотреть во все глаза на него и себя в зеркале. Это было совершенно дико, непохоже на нее, на то, какой она сама себя считала.
В зеркале Сашка была одновременно и слабой, и сильной, и скромной, и развратной.
«Это он делает меня такой!» — поразилась она пониманию.
Рядом с Кречетом, под его руками, в ней просыпалась новая Александра — жадная до ласк, готовая к экспериментам, сексуальная и смелая.
— Смотри на меня! — проговорил Кречет, ухватывая ее свободной рукой за волосы и чуть натягивая их. — Только на меня!
Он мог бы этого и не говорить, Сашка и без того не могла отвести взгляда.
Он двигался в ней быстрыми резкими толчками, оставляя синяки от пальцев на бедрах и засосы на шее, а она уплывала куда-то далеко в волнах жара и новых эмоций.
«Вот как лишают девственности на самом деле. Он же взял меня. Сделал своей. Присвоил!»
Спустя несколько сильных толчков в ее голове не осталось даже этих простых мыслей. Она только с жадностью смотрела на то, как майор полиции безжалостно трахает ее сзади, слушала шлепки чужих яиц о свою разгоряченную кожу и наблюдала, как в чужих глазах ликуют дорвавшиеся до греха демоны.
«Еще! Еще!»
Хотелось, чтобы он делал это еще сильнее, быстрее, жестче, чтобы это было глубже и, может быть, даже больнее. Она уже сама подавалась навстречу, чтобы усилить и без того сумасшедшие ощущения.