Саню выгнуло дугой, как только Кречет к ней присосался. Эта девочка так реагировала на любую ласку, что крышу сносило напрочь. Кречет зацеловывал ее живот, грудь и шею, а потом не выдержал. Он рывком стащил с нее штаны вместе с трусами, отбросил их в сторону и жадно оглядел Сашу. Совершенно нагая она, наверняка сама о том не подозревая, становилась желаннее любой самой сексапильной и опытной его бабы, потому что была самой собой — нежной, доброй, доверчивой. Восхитительно юной, пробуждающей одним своим движением худых плеч самые темные и дикие инстинкты.
— Я…
— Все потом, ладно?
Сам Кречет не собирался тормозить. У него стояло колом. Хотелось скорее вставить уже и снова почувствовать, как Саня становится его, как подгибается под ним и стонет, теряя рассудок.
— Хорошо, — она улыбнулась, и на щеках запылал румянец, — я только за.
Внутри у Кречета все скрутилось от этой простой фразы.
Кречет не стал ничего комментировать. Только набросился с поцелуями на беззащитные бледные плечи. Оставил несколько свежих засосов, укусил за ухо. Наверное, это глупо, но ему нравилось ставить метки на ней, хотя так поступают обычно одни юнцы или полудурки. В следующий момент он уже въезжал в Саньку с первого толчка и до самого основания, дурея от приходящего кайфа.
Кречет не нежничал. Он вколачивался в нее со всей своей жадностью, потому что видел – она не против. Темные ресницы подрагивали, из полуоткрытого рта с каждым вдохом вылетал стон. Сашка сама тянула его на себя, обвив шею руками. Впивалась короткими ногтями в спину, реагировала на каждый толчок, поддаваясь вперед. По лбу до подбородка и дальше по шее пробежали капли пота, оставив на коже влажные полосы. Они будили в сознании Кречета какие-то особенные собственнические чувства. И чувство победы — тоже.
«Наконец-то моя. Насовсем!»
Хотя, откровенно говоря, победа эта далась ему с трудом только лишь из-за собственных загонов. Птичка будто бы была готова на все с самой первой встречи.
«Умнее меня, похоже, эта девочка».
Все закончилось в считанные минуты. Кречет изливался в Саню с рычанием, а как только кончил и вытащил из нее опадающий член, сам не понимая, что на него нашло, нырнул вниз и принялся ее вылизывать.
Сашке хватило нескольких движений. Она вскрикнула от неожиданности, вцепилась в волосы Кречета, пытаясь то ли его отодрать от себя, то ли наоборот — удержать. В следующий момент она задрожала под ним, сдавила бедрами голову и, дважды подавшись вперед, кончила, без сил отпуская его.
Только спустя несколько минут, почувствовав и опознав собственный вкус во рту, Кречет понял, что впервые с юности забыл надеть презерватив.
***
— Как продвигается расследование?
— Нормально. Бойко и Чимикин копают все глубже.
— А ты?
— И я.
Они мирно ужинали, наскоро приведя себя в порядок после секса. У Санечки на щеках сиял румянец, на шее набухал яркий засос. Кречет мягко улыбнулся ей, кинул в рот сладкую свежесваренную картофелину и с наслаждением принялся жевать. Определенно, этот вечер перекрывал все вечера за последний год — так хорошо сейчас было, что хотелось петь.
«А почему бы собственно и не…»
Кречет уже мысленно потянулся к гитаре, когда из прихожей послышался звук.
— Мы кого-то ждем? — нахмурилась Саша.
— Нет, — отозвался Кречет, мрачнея.
— Вася… — Саша впервые назвала его по имени. — Кто-то открыл дверь и зашел в дом.
— Слышу.
— Кто это?
Кречет тяжело выдохнул, распрямил плечи. Нынешний код от двери знал только он и еще один человек в городе. Майор нервно пригладил волосы рукой и устремил взгляд на дверь.
— Василий? Это я! — послышался знакомый голос.
Санька вытаращила глаза. Кречет устало потер лицо.
— Добрый вечер, отец, — отозвался он ровным голосом.
Глава 26
Еще недавно Саше казалось, что ее уже ничто не способно удивить после нападения и внезапного переезда в дом Кречета, оказавшийся немаленьким коттеджем, как в американских фильмах. Но этот вечерний визит открыл новые грани в доступном ей изумлении.
Само наличие у Кречета папы вызвало настоящий шок.
Почему-то казалось, что у майора не может быть родителей в принципе. Наверное, потому, что Сашка с трудом могла представить его маленьким. Те, у кого есть мама и папа, точно были когда-то детьми и ходили в коротких шортиках, ели мороженое и даже плакали, ободрав коленку. Капризничали, радовались подаркам на Новый год, учились в школе. На Кречета такой образ не ложился никак. Будто бы он сразу появился таким, как сейчас — со старыми шрамами, сединой и званием.