Долгое время они не пересекались, и Василий уже забыл тот неприятный инцидент, пока снова не столкнулись лбами уже серьезнее. Игорек тогда уже свинтил из расформированной налоговой полиции в недавно появившийся Госнаркоконтроль.
Кречет не знал, чем насолил Червинскому. У него была серия мутных убийств, у Игорька — его грязные дела с наркотой. Кречет к тому моменту уже много чего повидал и отрастил интуицию, а увидев знакомую фамилию в деле, так и вовсе начал рыть землю носом. Кто там кого покрывал, он так и не успел раскопать. Поскольку копать стали уже под него самого, и начались странности. По итогу Червинскому дали подполковника, а Кречету — Бойко с компанией. Хотя то самое дело с убийствами должно было стать Кречету основой для новых звездочек на погонах. Не вышло. Игорек имел на него старый зуб и мастерски подпортил жизнь.
«Но мы еще здесь», — мрачно думал Кречет, объезжая квартал за кварталом.
С новой командой «овчарок» он не сомневался — пара дней, и дело будет сделано. А под героев никто не копает.
В голову не к месту полезли мысли о Сашеньке. Она, кажется, уже освоилась в доме и будто не скучала. С утра пообещала, что будет заниматься спортом — якобы нашла какой-то подходящий видеокурс. Кречет строго объявил, что вечером устроит ей проверку. Еще ожидался ужин.
«И секс», — улыбнулся Кречет.
Птичка оказалась на удивление чувственной и сговорчивой. Да что там! Никакие уговоры не требовались вовсе: Санечка сама вскользь бросала ему красноречивые взгляды и кокетливо улыбалась. В такие моменты Кречету сносило голову сразу же. Он не понимал, как так вышло, что он влип в эту девоньку, но очевидно — увязал все глубже.
«Если Игорек узнает, может и тут подгадить», — с раздражением подумал он, выруливая из очередного двора.
Он знал: Червинский не остановится, если будет возможность сделать пакость. А с такой информацией о личной жизни майора это будет проще простого. Долго скрывать свидетеля тоже не выйдет, так или иначе сведения просочатся.
«Нужно быстрее их поймать», — в сотый раз за день повторил себе Кречет.
Однако вечером, когда он подъезжал к дому, результаты рабочего дня оставались неутешительными. Чимикин вызвался уже во внеслужебное время проверить пару соседних кварталов, а Бойко ускакал по звонку своего протеже, который якобы «что-то нашел». Кречет поехал домой со странным чувством. Интуиция ему подсказывала, что скоро все закончится, но чувство опасности при этом не покидало его.
«Грядет какой-то звездец», — думал он, закрывая машину.
Закончить эту мысль ему не дали. Дверь дома распахнулась, на пороге возникла сияющая Саша вместе с собакой. Все тревоги мгновенно сгорели от этой улыбки.
— Сколько раз я говорил не открывать дверь?! — Кречет напустил на себя строгий вид. — Ты здесь в укрытии! А если бы приехал не я?
— Я знала, что это ты, — Санька беспечно пожала плечами, — подсмотрела в окно.
— Нельзя рисковать, — Кречет покачал головой, — меня пожалей. У меня только ты и есть.
— Что?
Кречет мысленно дал себе оплеуху. Сашка застыла. На лице отразились непонимание и страх.
— А ты видишь здесь кого-то еще? — сварливо отозвался Кречет, проходя в дом.
— А как же…
Саша кусала губы — видимо, не решалась задать какой-то вопрос.
«Оставь губы в покое, иначе я тебя трахну прямо здесь!» — пригрозил ей мысленно Кречет.
— Я слышала про жену и сына, — в итоге выдавила Сашка. — Где они?
Вот оно что… Кречет вздохнул, покачал головой. Он не собирался делать из своей жизни тайну — не для Саши точно. Просто не все хотелось вспоминать и не обо всем думать.
— Поужинаем? — предложил он. — Я расскажу. Тебе здесь не о чем переживать.
— Я не переживаю!
«Ага, как же».
Птичка на глазах обрастала перьями. Кречет видел, как в Саше проявлялись новые черты характера: уверенность в себе, смелость, смекалистость. Всего-то и нужно было — немного внимания. Это он заметил еще в отделе. Девушка раскрывалась под влиянием других: теплое слово от Чимикина, шутка от Бойко, похвала Цветочного, — и вот из неказистого утенка потихоньку вылеплялся гордый лебедь.
«Лебедушка пока что», — поправил Кречет сам себя. Наблюдая, как Саша ловко раскладывает еду по тарелкам.
С момента, как она переехала к Кречету, перемены в поведении стали набирать обороты. При этом она оставалась все той же милой и ласковой девочкой, невинной и невероятно открытой.