— Что?
— Дети не должны быть похожи на родителей, иначе жизнь остановится и не будет ни прогресса, ни регресса.
— Но Вася…
— Всегда очень старался опровергнуть эту теорию. Сперва сам, потом и с сыном, — усмехнулся генерал. — Как видишь, здесь у него мало что получилось. На старости лет я думаю, что это неплохо, хотя и проблематично для всех нас.
Он негромко вдохнул и замолчал.
«Видимо, Вася рассчитывал, что сын продолжит их семейное дело — службу, а он, похоже, все это презирает».
У Сашки такое поведение не вызывало отклика. Несмотря на то что они с Алексеем явно относились к одному поколению, Сашка ощущала себя, скорее, консерватором, чем бунтарем. И, как каждый консерватор или бунтарь, не сомневалась в правильности своей парадигмы.
— Впрочем, — Алексей Васильевич улыбнулся, — попытки Леши ни в чем не походить на отца удались лишь отчасти, как ты можешь заметить.
— То есть? — не поняла его Саня.
— Ранний брак по причине внезапной беременности, — генерал развел руками, — наша маленькая семейная традиция!
— Понятно…
Саня страшно смутилась. И покраснела еще больше, вспомнив, что и сама может продолжить такую вот «традицию». Но ее размышления тут же переключились на другое: она все еще не могла привыкнуть к тому, что Василий когда-то и сам был юнцом, который к тому же рано женился. Майор по-прежнему казался ей мужчиной словно бы без прошлого, хотя плоды этого прошлого были налицо.
— В остальном Леша идет своим путем, — продолжил генерал. — Это не больно-то нравится Василию, как ты догадываешься. Но кто знает, что было бы, слушайся он его во всем? По крайней мере, он может гордиться тем, что делает свой выбор сам.
— Мама прожила свою жизнь и твою тоже проживет, — припомнила Саня слова, однажды оброненные Лексом.
— Именно, — тепло улыбнулся ей Алексей Васильевич. — Вот и Вася — тоже сделал выбор, — он задорно подмигнул Сашке. — Пусть и неожиданный. Да-да, пожалуй, в неожиданности он уделал Лешика с его мутной Машкой. Там-то — ничего интересного, не то что здесь!
Сашка зарделась от смущения и непонятно откуда взявшейся гордости. Они снова заговорили на отвлеченные темы. Потом Сашка набралась смелости и спросила:
— Алексей сказал, что этот дом ваш. Вы его купили?
— Ха!
Генерал неожиданно расхохотался.
— Разумеется, нет! — выдал он весело. — Где бы я нашел такие бабки?!
— А-а…
Сашка не знала, что на это сказать. Дом, видимо, «отжали» или как-то иначе приобрели не самым законным путем.
«Ну а ты что думала? По-другому и не бывает, наверное».
— Это благодарность, — проговорил Алексей Васильевич.
— За службу?
— Можно и так сказать, — тот покачал головой. — Был у меня такой товарищ, — произнес он задумчиво, — герой Советского Союза. Ему этот участок с дачкой отписали с легкой руки тогдашнего партийного руководства за заслуги перед отечеством, а он посчитал, что заслуги эти — мои. Ну и оформил дарственную в девяносто четвертом, пока в стране можно было что угодно оформить, — он усмехнулся. — Так что да: участок — мой, а вот домик мы уже вместе с сыном строили, хотя я в нем не живу — мрачновато тут. Как раз для Васи.
— А… — Сашка не знала, уместно ли такое спрашивать.
— Правда ли, там были мои заслуги? — понял ее генерал. — Не знаю, Саша. Я, в общем-то, работу свою выполнял. То, что его защитил, — так любой бы на моем месте сделал это. А рисковать по молодости все любили.
— Вы спасли ему жизнь, рискуя собой, — поняла Сашка.
Генерал пожал плечами, как бы говоря, что не видит в этом ничего особенного. Протянул руку, закинул в рот пару сушек и принялся весело жевать.
«Я будто бы попала в какую-то книгу», — ошарашенно думала Сашка.
В ее жизни никто не дарил недвижимость за героизм. Вокруг нее и дач-то ни у кого не было, не говоря уж о домах.
***
В тот вечер Кречет пришел очень поздно. Генерал дождался его звонка, услышал, что Вася выезжает в сторону дома, и только тогда засобирался сам. Они провели вместе весь день, и несмотря на то что генерал оставался интересным собеседником, Сашка была рада проводить его. Хотелось побыть в одиночестве.
За последние дни в ее жизни столько поменялось, и стольким эмоциям хотелось дать выход, что Сашка боялась, что в ином случае они просто разорвут ее на части.
Она села в гостиной, взяла давно примеченную гитару Василия и с удовольствием провела пальцами по струнам, прислушиваясь к звуку. Внутри нее плескалась река из строк и мелодий, Сашка уже не первый день мечтала дать этой реке вылиться в музыкальную форму, к которой она стремилась.