Последние слова звучали уже тише. Птичка, как и всегда, быстро выдохлась. Она не умела ругаться и совсем не любила спорить.
Кречету стало совестно. У Саши в глазах уже стояли слезы, она, видимо, уже жалела, что одним упоминанием Думской все испортила.
— Верю, — он взял Сашу за руку, погладил мягкую ладошку. — Я вышел из себя, потому что ни тебе, ни приятелям твоим там не место. Обещай, что сама в бары наниматься не станешь.
— Конечно, — Саша слабо улыбнулась.
— И пожалеешь мои истрепанные нервы и станешь говорить, куда собралась!
— Я так и делаю, — Сашка глянула на него с легким укором. — Я все понимаю, правда.
— Что ты понимаешь? — нахмурился Кречет, замечая в ее словах странную интонацию.
— У тебя такая работа, что тебе нужен контроль — и за близкими тоже, — спокойно выдала Саша, поглаживая его по руке, — знать, где я и с кем. Чем занята. В безопасности ли нахожусь. Чтобы отвечала на звонки и не пропадала. Правда же?
Кречет застыл. Из уст Саши все это звучало довольно хуево.
«Тиранией какой-то попахивает, — с сожалением подумал Кречет, — и она это про меня поняла».
Смысла отпираться не было. Очевидно, Сашенька слишком молода, ей не подойдет все перечисленное, несмотря на мягкость характера. Кречет вообще не представлял себе, кому бы подошли такие отношения, кроме младенцев. А взрослые люди не больно-то любили, когда их контролировали и ограничивали свободу. Похоже, он рано радовался их счастливому союзу.
— Все хорошо, — Саша тем временем поймала его взгляд и посмотрела неожиданно тепло и лучисто, — ты зря переживаешь сейчас.
— Почему? — глухо переспросил Кречет, придавленный своими невеселыми мыслями.
— Потому что я согласна.
Сашка сжала его ладонь и улыбнулась. Кречет недоверчиво посмотрел на нее. Что она хочет этим сказать? Неужели — правда осознает, во что вписывается?
— Мне это подходит, — повторила Саша. — Мне кажется, так для меня самой будет хорошо и правильно. Спокойно. И надежно! Я не против контроля, только за.
У Кречета перехватило дыхание от услышанного. Он дернулся к Саше, опрокинул на диван, подмял под себя и принялся хаотично целовать ее лицо, шею, губы.
«Неужели повезло на старости лет?» — думал он, помогая Саше выпутаться одежды.
Казалось невероятным, что эта совсем юная девушка все понимает так правильно и так ему подходит. Похоже, черная полоса и правда становилась взлетной, как Кречету и хотелось.
— Я соскучилась, — проговорила Сашка, поглядывая на него из-под ресниц.
— Один момент, — Кречет остановился. — Скажи мне название того чертова клуба.
Услышав ответ, он тут же мысленно пришил его к материалам дела, вспомнил наконец про презерватив и сосредоточился на ждущем его, обнаженном теле. Саша снова была готова отдавать ему всю себя, смотрела жадно и даже требовательно, обнимала руками и ногами Кречета, без всякого стеснения стонала и двигалась под ним, тянулась за поцелуями, жмурилась и дрожала.
Кречет не знал, за какие заслуги получил такой подарок от судьбы.
***
— Похоже, здесь все прочесали до нас, — проговорил Чимикин.
Они стояли посреди пустого клуба. Специалисты сновали повсюду, велась съемка, раздавались громкие голоса. Названное Сашей место с виду ничем не отличалось от других клубов на арестованной улице: небольшое помещение, грязно, пусто.
— Нужно чесать лучше, — уверенно проговорил Кречет. — У нас нет других идей, и к тому же…
Он не стал договаривать. Во время допросов охранников ему не показалось, что затея с Думской такая уж перспективная. Те парни не врали (Чимикин был отличным дознавателем), но что-то в их словах смущало майора, будто бы их ответы оказались слишком простыми. Возможно, дело было в том, что эта улица и без того слыла криминальным ядром города. Только после рассказа Саши Кречет уверился в том, что они идут не по ложному следу. И теперь он не собирался покидать клуб, пока не убедится в этом.
— Как вам удалось убрать Вадима? — поинтересовался Чимикин. — Он всегда первый на обысках и задержаниях.
— Приказал сесть за отчеты, — Кречет пожал плечами.
— Капитану Бойко?! — Чимикин округлил глаза. — И он послушался?!
— Я все еще майор и его начальник, — заметил Кречет, выразительно поднимая брови. — И твой — тоже.
— Это жестоко, — покачал головой Павел, — Вадим не простит, что его отстранили в самый интересный момент.
— Лавры поделим по-честному, — уверил его Кречет. — Если будет что делить.