Она почти ничего не знала, кроме того, что Чимикина и двух младших офицеров арестовали. Будто бы всплыли какие-то материалы по делу, которые капитан утаил при обыске клуба. В том клубе присутствовал и Кречет, который руководил операцией, так что его увели тоже, и Сашка опасалась, что обратно в своей кабинет майор не вернется.
— Хреново, Александра? — поинтересовался вошедший в кабинет Рижский.
Сашка подняла на него затравленный взгляд и промолчала. Она не была уверена, что этому человеку можно доверять, хотя вроде бы он друг и правая рука Кречета.
— Подставили Васиных ребят, — проговорил Рижский, опускаясь в свое кресло. — Я не очень много знаю. Но то, что знаю, мне совсем не нравится.
— А что вы знаете? — не удержалась Сашка.
— Якобы в опись обнаруженных в клубе документов не попал какой-то важный носитель с особой информацией, — Рижский поморщился. — Подозревают сговор Чимикина, Кречета и этих двоих, что вели обыск.
— Но ведь… — Сашка нахмурилась. — Там же все снималось и тут же опечатывалось.
Она не знала, верно ли описала все этапы обыска, Вася рассказывал ей без подробностей, но Сашка поняла так, что упустить что-то они тогда не могли.
— То-то и оно, — мрачно проговорил Рижский, — поэтому и говорю, что подставили. Откуда-то всплыл этот носитель…. Не знаю, что там — флешка, диск, сейчас не угонишься за новыми приблудами этими, — он покачал головой.
— Где это всплыло?
— У Чимикина при повторном обыске.
— Повторном?! — она вытаращила глаза.
— Ага, — Рижский хмыкнул. — Его взяли за жопу, ничего не нашли. А потом вдруг нашли. Здорово, правда?
Сашка сглотнула. Это все звучало так страшно, что у нее потемнело в глазах. Она знала Павла, знала Лесю и Лекса, капитана Бойко и других полицейских. Она не сомневалась в их честности и преданности делу. То, что ей рассказал Рижский, просто не могло быть правдой.
— И что теперь будет? — спросила она негромко. — Васю, значит, тоже арестовали?
— Нет, — Рижский покачал головой. — Майора так просто не арестовать, знаешь ли. С ним беседуют.
— Кто?
— Друг его из Управления собственной безопасности. Нормально все будет. По крайней мере — сегодня.
Сашка ничего не понимала. Тем более — не понимала, что тут может быть нормального, когда нескольких полицейских арестовали, а за ее майором пришли, хоть и только для «беседы». От накатывающего ужаса у нее темнело в глазах, начинало тошнить. Сразу всплыли все страхи, неуверенность в себе и какая-то внутренняя обреченность, будто бы чего-то подобного Сашка все время ждала и не удивилась.
«Не могло все быть так хорошо», — с тоской думала она, кусая губы.
«Но могло быть хотя бы нормально!»
То, что происходило сейчас, никак не вписывалось в нормальность. Мысли об арестах, допросах, подставах и прочем смещали сознание в зону какого-то уже почти неконтролируемого ужаса и паники. Это была территория, где Сашка не могла сделать ничего вообще, ничего не понимала, и становилась еще меньше и незначительнее, чем чувствовала себя обычно. Вся та уверенность в себе, та радость, пришедшие вместе с Кречетом в ее жизнь, вытекали из нее тонкой струйкой с каждой новой минутой неизвестности.
— Шла бы ты домой, — добродушного проговорил Рижский, — чего себя изводишь?
— Нет.
Сашка даже вцепилась в стул, будто бы ее могли от него оторвать насильно.
— Я дождусь!
— Ну хорошо! — Рижский встал, поставил чайник. Порылся в шкафу и вытащил вазочку с печеньем и конфетами. — Поешь, вон, сладенького.
С виду конфетница казалась сошедшей с экранов фильмов прошлого. Сашка опасалась, что и «сладенькое», что там лежит, так же возраста ее родителей.
— Спасибо, — она осторожно взяла кусочек мармелада, с ним и правда стало как-то спокойнее.
— Будет еще праздник на Васиной улице, — неожиданно проговорил Рижский. — Пора бы уже.
— А? — она недоуменно посмотрела на него.
— Да давно сыплются беды, — Рижский пожал плечами. — Жена болела, потом ушла. Сын кого-то обрюхатил, на службе шаг за шагом какие-то козни. Все вразжопицу, короче! — объявил он почти весело. — Но мы еще с майором сходим на рыбалку, будь уверена! Еще гульнем!
Сашка из вежливости кивнула, взяла протянутую ей кружку с чаем, отпила глоточек.
— Вот и ты появилась, — продолжил Рижский, — добрый знак!
— Как это? — не поняла его Сашка.
— Так это, — Рижский закатил глаза. — Говорю же, у шефа моего черная полоса шла. А тут — ты. Значит, разбавляется кое-как чернота-то!
— Но подстава…
— Там друг его опрашивает, — повторил Рижский, словно это все объясняло. — Отпустят. Будут разбираться без наручников.